Предплечье пронзила острая боль, онемевшие, обескровленные пальцы с трудом возвращались к жизни.

Я прижала к себе кисти и потрясла, вскоре они начали повиноваться мне.

Потом он приступил к ногам. Освободил от тугой верёвки.

Затем с меня сорвали повязку и помогли выбраться из багажника.

Я осмотрелась и поняла, что не узнаю данную местность.

Темно. Идёт снег. Холодно. Конечно же, безлюдно.

И ведут меня к жуткому огромному заброшенному ангару.

Что здесь было раньше? Завод? Какой-то цех?

Важно то, что это место внушает мне первобытный страх, и я понимаю, что Диме меня будет трудно найти. Если не сказать больше – невозможно.

Сглотнула и не своим голосом спросила:

— Где мы? Что вы со мной будете делать и зачем похитили?

— Шагай молча, — дал мне ответ тот, кто был похож на моего водителя.

Шрамированный шагал рядом и выглядел так, будто он уже родился преступником. Такого, если встретить, сразу станет понятно, что он уголовник.

Мы вошли внутрь, и я поёжилась от холода и страха.

А ещё, меня волновала моя голова. Точнее, то место, куда пришёлся удар от кулака шрамированного. Голова сильно болела и, находясь в вертикальном положении, я ощутила, что у меня там рана и сейчас она кровит.

Тёплая и липкая влага стекала по моей шее.

Голова начала кружиться, тошнота усиливалась, но я понимала, что должна держаться.

Мне нельзя становиться слабой. Нельзя терять сознание.

Я обязана бороться – с собой. С похитителями. Я обязана помочь Диме вытащить меня отсюда.

И ещё я должна узнать о своём сыне. Узнать, что он в безопасности, рядом с моим мужем, а не в руках этих чудовищ.

Меня провели на третий этаж.

Мне бы попытаться сбежать, ведь руки и ноги свободны, но…

Но боюсь, что тело меня подведёт.

И боюсь, что эти люди убьют. На самом деле убьют.

Меня ввели в небольшую комнату, которую сложно было оценить, какое назначением она представляла.

Пыль, мусор, стены расписаны граффити, по потолку сиротливо провели провод с мерцающей лампочкой.

По центру стоит стул. На первый взгляд шаткий, несомненно, древний и очень грязный.

А рядом стоит мужчина в окружении двух человек – вооружённой охраны.

Собственной персоной.

Дима мне про него говорил. Да и видела я его на том самом благотворительном балу.

Это был тот самый человек, который хотел управлять Северским по своему усмотрению. Направлять судебным процессом в своих личных интересах и чтобы Дима прикрывал его делишки оправдательными приговорами.

— Добрый вечер, Светлана Михайловна, — улыбнулся толстяк. — Уж простите за неудобства, но по-другому, как вы понимаете, не могло произойти.

— Нет, я не понимаю, — сказала холодно. — Вы похитили меня. Вы совершили преступление. И должны понимать, что это вам с рук не сойдёт.

Он хмыкнул, заложил руки за спину и сделал круг вокруг меня.