— Мы с тобой никогда не сможем стать друзьями… нам предназначено быть гораздо ближе друг другу.

— Что было предназначено раньше, теперь не имеет значения, — с отчаянием воскликнула Домини. — Мы не похожи на тех невинных детей, которые ухаживали друг за другом на киле перевернутой лодки на пляже Найтли. Девочки с «конским хвостиком» и беззаботным взглядом больше не существует… разве ты не видишь этого? Вместо нее существует Домини Стефанос.

— Нет, милая знакомая все еще здесь, — настаивал он, — и стала еще привлекательнее, обретя какую-то таинственность. Будь же взрослым человеком, Домини.

Если ты думаешь…

— А если ты думаешь, что я могу жить в воображаемом мире и притворяться, будто Поль не существует, ты очень ошибаешься, Берри. — Она встретила его взгляд, по-настоящему рассердившись. — Он — грек и очень властен, и ничто не может изменить того обстоятельства, что я вышла за него замуж.

— Значит, ты — его вещь, да? — грубо спросил Берри. — Если бы ты знала, что значит для меня… воображать тебя в его объятиях!

— Это его право, — холодно констатировала Домини.

— Да, у него есть права, — Берри приподнял ее подбородок и рассматривал лицо в золотой маске, — но у меня есть кое-что другое.

— Разве? — неуверенно спросила она.

— Я владею твоим сердцем, Домини… Я уверен.

Все замолкло и застыло, стоило ему произнести это, словно тамариски и плющ замерли и прислушались. Опасно сладкий момент, полный воспоминаний о юношеских обещаниях и свободе. Домини чувствовала прикосновения знакомых рук. Слезы встали комом в горле, и ее охватило страстное желание открыть Берри все. «Возьми меня, — хотелось ей сказать. — В гавани много лодок, и к утру мы могли бы быть за много миль отсюда.

Увези меня, Берри, и мы снова станем молодыми и беззаботными, как когда-то…»

— Почему ты вышла за него, Домини? — Голос Берри так же нетерпелив, как и руки. — Я знаю, он красив, как дьявол, обладает положением и властью, но все это для тебя не имеет ровно никакого значения… если ты не любишь его. Скажи мне, Домини!

— Я… я не могу… тут замешаны другие люди…

— Боже! Что случилось с тобой, Домини? Что изменило очаровательное, веселое, с открытым сердцем дитя, в которое я влюбился?

Она молча покачала головой, чувствуя, как ослабли его руки, вырвалась и поспешила назад, в клуб.

Ветка инжирового дерева зацепилась за ее волосы, когда она пробегала мимо него, и Домини не заметила, что раздавленный цветок плюща прицепился к ее кружевному платью.

В зале снова танцевали, и взгляд ее окинул танцующие пары. Рядом с одной парой все другие померкли — Поль и смеющаяся Алексис в его объятиях. Чьи-то пальцы дотронулись до руки Домини, и, повернувшись, она встретила взгляд Кары, глаза которой оглядели ее лицо и волосы.