Звякнула пряжка ремня, в сторону полетели брюки вместе с бельем в сторону, и меня бережно опустили на одеяло. Грант не спешил, осторожно касался пальцами моего лица, рук, груди, поглаживал живот, от чего у меня почему- то поджимались пальцы на ногах. Я уже сама притянула его к себе, закинув руки на шею мужу.

И все было у нас хорошо и правильно. Даже небольшая боль заставила только поморщиться, что отвлекает от удовольствия. Мы взлетали и падали в бездну, до сладких судорог и искр в глазах. Я лежала в полной истоме, не в силах даже шевельнуться. Грант прислонился к моему плечу мокрым лбом и пытался выровнять рваное дыхание. Потом спохватился, нашарил рукой свою рубашку и сюртук и бережно укрыл меня. Но из объятий так и не выпустил.

Чуть погодя, сказал:

- Теперь не жди, что я тебя когда- нибудь отпущу от себя. Я уже хотел, если я тебе так противен, добиваться развода в твою пользу. Но теперь- ни за что!

Я тихонько засмеялась.

- А я уже хотела ехать выяснять, нет ли в Монро заведения типа салона мадам Коринны. И если что, разгромить его, чтобы тебе некуда было бы ходить.

- Уу… какие кровожадные мысли бродят в головке моей Вайолетт…

- Виола, зови меня Виола - перебила я его - Это мое имя для родителей было. Хочу, чтобы и ты, как самый близкий мне человек, так звал меня.

Ну, почти и не соврала. Ведь мать меня так называла, и плевать, что не в этом мире. Ещё немного полежав, мы принялись неторопливо одеваться, смеясь, когда находили не свою одежду. Оделись, укрылись пресловутым одеялом, я плотно прижалась к мужу, он, для полной надёжности, обнял меня, и мы уснули. Я проснулась первой, когда через щели в стенах стали просачиваться первые признаки серого рассвета.

Тихо лежала, любуясь в неверном свете лицом Гранта. Он спал, хмуря черные брови. Ресницы ровным полукружьем легли вокруг сомкнутых глаз. А губы, губы улыбались. Не открывая глаз, он хрипловато спросил:

- И что там такого интересного ты разглядела?

Я тихонько прошептала.

- Боже, какой же ты красивый! Сама себе завидую и ревную - ты красивее меня! Как мне дальше жить? Только научиться, кнутом разгонять посторонних женщин от тебя!

Грант повернулся набок, лицом ко мне и серьезно сказал:

- Никаких женщин! И мужчин тоже! Ты только моя и я только твой. Да, и ты выбрала лучший способ заставить меня сопротивляться. Теперь я сделаю все, чтобы мы остались живы. И не буду думать, что надо жалеть и беречь Малферста потому, что он мой брат. Ты для меня важнее, твоя жизнь для меня - все! Потому что ты - моя жизнь тоже...

Господи, какая я счастливая! Вот в этой жалкой лачуге, под угрозой смерти, но я счастлива!

Рассвет окончательно вступил в свои права. Мы были полностью одеты и готовы к решающему сражению за свою жизнь.