Пока такси несёт меня по улицам ночного города, я не могу избавиться от напряжения, которое железными тисками стягивает грудь, вызывая тоску.

То, что я не дождалась Максима, неправильно и эгоистично. Но меня тоже можно понять.

Я решилась на близость с ним, а его мать назвала меня подстилкой, заставив испытывать стыд за доверчивость. И это унизительно.

Вместо волшебного послевкусия, на языке горечь, будто я совершила ошибку. В голове путаница и сомнения, вызывающие желание убежать и спрятаться.

Возвращаюсь домой в надежде укрыться от тяжелых мыслей. Но когда на пороге меня встречает мрачный отец, понимаю, что испытания сегодня ещё не закончились.

— Что с коленками? — цедит он, оглядывая меня с ног до головы.

— Такая же правда, как то, что ты была с подругой? — папа сводит брови на переносице. — Которая вернулась домой несколько часов назад. Без тебя.

— Позвонил её матери, потому что волновался, — кивает. — Не зря, как оказалось.

— Высоцкий, — выплёвывает он презрительно. — С ним была?

Тушуюсь под тяжёлым взглядом, мысленно придумывая отговорки. Но потом вспоминаю реакцию Максима на предложение скрывать наши отношения, и решаю расставить все точки над i.

— Да. С ним, — отвечаю ровным тоном. — И что?

Бросаю вызов отцу, глядя ему в глаза. А у самой поджилки трясутся. Ведь передо мной родной человек, которого я очень люблю и не хочу разочаровывать.

— Я его грохну, — выдаёт папа таким же ровным тоном.

И двигается к входной двери, по пути хватая с тумбочки ключи от машины.

— Папа, хватит! — встаю у него на пути. — У Максима сестра попала в аварию. Ему сейчас не до твоих разборок!

— Маша Старцева? — хмурится он. — Насколько всё серьёзно?

Рассказываю, что мне известно, но когда упоминаю Царёва, папа меняется в лице — Демьян тренируется в его секции.

— Я не знаю. Но его состояние крайне тяжелое и…

— Ладно, понял, — не дослушивает меня отец, быстро обуваясь. — Надо выяснить, что с парнем. Может, помощь нужна.

Киваю и отхожу в сторону, давая возможность папе выйти из квартиры. При этом испытываю облегчение, что он уже не думает о Высоцком, но…

— Кстати, пока не забыл, — внезапно звучит строгий голос. — Завтра едешь к бабке в деревню. Собери вещи, выезд рано утром.

Реагирую на эту информацию с открытым ртом и выпученными глазами.

— Ты решил отправить меня в ссылку? — оторопело выдыхаю.

— Даже в мыслях не было. Ты сама обещала ей приехать на каникулах, — многозначительно напоминает. — Обещания нужно держать. Тем более данные старикам, которые принимают всё близко к сердцу.

— Но почему именно завтра? Ещё и утром! — возмущаюсь.

— Потому что я уже договорился. Всё. Но если хочешь, чтобы твою единственную бабушку хватил удар, то можешь не ехать, конечно.