— Хочу тебя, — глухо рычит боец, стискивая ладонями мои бёдра.

— У тебя разбит нос и руки, — цепляюсь за реальность. — Надо ехать в травмпункт.

— Фигня. Всё само затянется.

— Я серьёзно, Максим. — Отстраняюсь и беру его лицо в ладони. — Ссадина уже синяком становится, — расстроено качаю головой. — Её надо чем-то обработать.

— Ладно, — парень нехотя пересаживает меня на сиденье. — Но заниматься этим будешь ты. Пристегнись.

Быстро накидываю на себя ремень безопасности, и Высоцкий трогает машину с места.

Мы едем в сторону его дома, и я нервно кусаю губы, пытаясь морально подготовиться к тому, что случится этой ночью.

Если посмотреть на нас со стороны, то можно увидеть серьёзного парня, уверено управляющего машиной, и девушку, смотрящую вдаль рассеянным взглядом. Совершенно обычная картинка. Наполненная спокойствием, даже скукой.

На самом деле в закрытом пространстве авто витает бешеное сексуальное напряжение, от которого поднимаются волоски на теле и кожа пылает, будто её ошпарили кипятком.

Между мной и Высоцким словно протянули электрические провода, которые искрят, замыкаются и коротят. И это уже не простое лёгкое влечение. Это одержимость. Безумная. Бешеная.

И если для опытного бойца эти ощущения скорее всего не новы, то меня буквально потряхивает от них.

Я то и дело сжимаю колени, нервно ёрзая на сиденье. Приоткрываю окно, впуская в салон свежий воздух, но легче не становится. Моё бесстыжее тело будто живёт отдельной жизнью.

— Мы едем целую вечность, — говорю, не замечая, что вслух.

— Хочешь заняться этим в машине?

— Ты о чём? — растерянно смотрю на парня.

— О моём лечении, — тянет он с усмешкой. — А ты о чём?

— О нём же! — выпаливаю, покраснев до корней волос. — И нет, в машине мы это делать не будем.

— Согласен. Лучше дома, — кивает Высоцкий, скользнув по мне горящим взглядом. — В спокойной обстановке. Без спешки и суеты.

Господи… Ну почему его слова звучат так двусмысленно? Невозможно общаться!

Хочется дать себе пощёчину, чтобы обрести ясность ума и не думать о всяких пошлостях.

С трудом дожидаюсь, когда Максим остановит машину во дворе, и спешу побыстрее выбраться на воздух. Дёргаю ручку, распахиваю дверь и ставлю ноги на порожек. Но в самый ответственный момент шпильки подводят, и я, буквально вываливавшись из салона, приземляюсь на четвереньки.

Асфальт тут же обжигает колени острой болью, заставляя меня рвано выдохнуть и зажмуриться.

— Да как так-то? — звучит рядом недоумевающий голос Максима.

Он рывком поднимает меня с земли и хмуро изучает повреждённые участки тела. Я же смотрю на свои ладони и всхлипываю, потому что они ободраны. Пусть несильно, но мне всё равно обидно.

— Ничего не сломано, — сообщает Высоцкий, ощупывая мои ноги.