– Он платит своим детям.

– Дети Егора, его наследники, живут в нашем доме. И вот что я скажу тебе, шлюшка, верни мне то, что украла.

Марианна понизила голос:

– Знаю, что она у тебя.

– Верни по-хорошему, воровка, иначе я заговорю, и всем будет плохо.

– Я тоже многое могу рассказать. Послушай, старая гусыня… – Валерия чуть слышно хихикнула: – А ведь у нас очень скоро сравняется счет.

– Трое у тебя, и у меня тоже – трое. Слабо родить хотя бы одного своего? Твои-то все суррогатные.

– Проклинаю тебя и весь твой гнилой род, с родителями-сводниками и ублюдками малолетними! Не думай, что тебя не покарает Господь… – На этих словах Марианны послышались короткие гудки отбоя.

Лионелла мягко отступила назад и поспешила в сторону лестницы.

Четверо всадников миновали въезжую башню, городской воротный сторож стянул с себя шапку и бухнулся на колени, уткнувшись лицом в снег. Вот уже показались чешуйчатые кровли новгородских теремов с бахромой прозрачных сосулек, дома из бревен и боярские палаты красного камня. Рыхлый снег проваливался под конскими копытами, прохожие расступались, прижимаясь кто к воротам, кто к резному крыльцу.

Всадники въехали в теремный двор, спешились, к ним бросились дворовые, стали заводить коней под навес. Бронеслав стащил с Кудряша князя Олексу, ему на помощь бросились Степан с Вавилой.

По всему двору и в хлеву зароптали:

– Князя ранили, дружинников перебили…

– Вона! Вона! Не видишь?!

– А ну брысь! – гаркнул Досифей. – Ишь! Не попурхивай!

Ратники понесли князя к терему. Старуха в алом сарафане из цареградского бархата сбежала с крыльца.

– Ох! – вскрикнула она и кинулась к князю. – Горе мне! Горе!

– Погоди голосить, княгинюшка, – сказал Досифей.

 – Зачем бога гневить? Сын твой жив, только в беспамятстве.

– Ранен? – Старуха припала к Олексе.

– Как не ранен… – Бронеслав подхватил князя половчее, чтобы взойти с ним на ступени. – Татары в лесу напали.

В сенях встретилась Устинья, жена князя Олексы. Увидев ее, княгиня запричитала:

– Горюшко у нас, Устя…

Мужские крепкие ноги затопали по деревянной лестнице наверх. По этой лестнице ходил только князь и его семейство. Теперь было не до церемоний.

– Устя! – Старая княгиня подтолкнула невестку.

 – Муж зовет!

Устинья подошла, но Олекса будто бы не увидел ее, повел глазами и остановил свой взгляд на окне с цветными заморскими стеклышками. Потом чуть слышно сказал:

Княгиня прошептала Устинье:

Та незаметно вышла. Бронеслав двинулся вперед и встал на колени:

– Позволь, княже, остаться при тебе.

– Останься, – кивнул Олекса. – Но остальных прогони.

Сгрудившись у двери, все быстро вышли.

– Дверь притвори. – Князь пожелал встать, но, охнув, опустился на место.

Бронеслав затворил дверь и вернулся к нему.