«Русичей» не сломил ни шквальный огонь, ни яростные атаки боевиков, ни угрозы, ни посулы…

Легкой победы у повстанцев не получилось. Придя в город, они завязли в уличных боях. А через десять дней стало известно, что федералы замкнули кольцо армейскими подразделениями и готовились начать полномасштабную зачистку. Крупнейшую в истории этой войны, после которой не останется следа ни от моджахедов, ни от их полевых командиров.

Тогда Ахмед Касимов испытал тот же страх, что когда-то поселился в его сердце в тюремном вагоне, доставившем зэка за Полярный круг. Смерть снова дохнула ему в лицо.

Грохот сотен танков и боевых машин, все время висевший над долиной, буквально разбивал психику и крушил волю самых отчаянных вайнахских бойцов. В любую минуту всеобщая паника, как хлынувшая через плотину вода, могла уничтожить остатки боевого духа повстанцев.

Невозмутимыми оставались лишь афганские басмачи. Дети гор, которые еще каких-то пятнадцать лет назад жили в феодальном средневековье, относились к смерти как к неизбежности, лишь бормоча угрюмо: «Мактуб», что обозначало дословно «Так прописано», имя в виду книгу Судеб, где Аллах записывает долю каждого смертного. Это фанатичное спокойствие отчасти придавало силы и самому Пуштуну, и его терпение было вознаграждено.

Когда Аслан Ушастый с белым лоскутом пошел к федералам обговаривать условия безоговорочной капитуляции, там появился какой-то борзый московский генерал. Взяв на себя командование объединенной группировкой, заявил, что Кремль готов на все условия мирного договора с повстанцами.

Мактуб – действительно так прописано, или, вернее сказать, такой поворот можно было назвать прописанным Всевышним? Хасавюртовский мирный договор облил помоями позора федеральную армию и окружил золотым ореолом боевиков. Как мухи на дерьмо, со всего мира в Ичкерию стали слетаться журналисты всяких там Би-би-си, а какие-то Асланы, Шамили и Салманы, как мартовские коты на солнышке, восторженно жмурясь от ярких вспышек фотоаппаратов, грелись в лучах самобытной славы.

Ахмед также был не против дать пару-тройку интервью заокеанским репортерам.

– Зачем? – Пуштун неожиданно услышал вопрос от немолодого худощавого мужчины, который, как черт из табакерки, всегда появлялся за его спиной еще со времен учебного лагеря в Пакистане.

– Ахмед, вам не стоит светиться перед камерами, – не вынимая изо рта тонкую темно-коричневую сигарету, проговорил тот. – Ни к чему, чтобы после вашего интервью Москва заявила, что Ахмед Касимов, бывший спортсмен, осужденный за поножовщину, сбежал с мест заключения, убив часового и захватив его оружие. Западный обыватель не любит общаться с туземцами, руки которых по плечи в крови.