Зоя все поняла, двинулась за ней.

– Люся, не глупи! Я действительно для тебя их взяла! – Она попыталась загладить свою вину.

– Спасибо за заботу, Зоя Сергеевна! Но я не сирота, сама в состоянии купить себе такие сапоги! Так и сделаю, прямо ко Дню Военно-морского флота!

Она подхватила поднос с закусками, потом передумала, с грохотом опустила его на стол и с гордой осанкой вышла из кабинета. Зоя хмуро посмотрела ей вслед.

Скачко снял трубку и набрал номер, несколько секунд слушал длинные гудки вызова, потом опустил ее обратно на рычаг.

Посмотрел на часы, вздохнул. Боков сидел у стола, просматривал бумаги, изредка поглядывал на шефа, переживал за него. Скачко хотел было позвонить еще раз, но, махнув рукой, встал, подошел к Бокову и спокойно, не говоря ни слова, взял его чашку и допил кофе. Тот недоуменно посмотрел на полковника – прежде за ним такого никогда не водилось.

– Не отвечает, – мрачно вздохнул Скачко.

– Дело ясное. На кафедре гудят. День рождения все-таки! – попытался утешить начальника Боков.

– Это у них не принято.

У них чаще поминки справляют, как ни цинично это звучит!

– Поезжайте-ка вы домой! А я останусь на хозяйстве! – посоветовал он. – Купите большой торт, цветы, лучше розы, помойте пол, наденьте свежую рубашку с галстуком, сервируйте стол для чая, включите громкую веселую музыку и ждите!

– Какой еще пол, какая музыка?! Ты с ума сошел, – огрызнулся он и вышел из кабинета.

Боков лишь плечами пожал, заглянул в пустую чашку. Даже кофейка у него не осталось.

Люся сидела в приемной за пишущей машинкой и серьезно нервничала после неудавшегося разговора с Зоей.

Оттого, что допустила ошибку, не слишком дипломатично себя вела с начальницей, чего прежде никогда не бывало. Люсе ужасно хотелось выругаться, но, так как в приемной сидели не только постоянные «просители», но и несколько незнакомых ей человек, она лишь вздыхала и нервно меняла листы бумаги в машинке, а испорченные, сердито скомкав, бросала в корзину. Но вот наконец дверь директорского кабинета отворилась, и оттуда вышли Беркутов с генералом. Лицо последнего раскраснелось, видно, крепко принял на грудь, Беркутов же выглядел как обычно: собранный, элегантный и трезвый. Генерал, не обращая внимания на других, несколько раз подряд обнял и расцеловал директора. Уже было направился на выход, но вернулся и снова полез целоваться. Когда же Беркутов отстранился, причем довольно резко, генерал несколько секунд тупо смотрел на него, но, видно, опомнился, поблагодарил за гостеприимство и добавил:

– Все! Все, ухожу. Меня ждут в Минобре.