Анилин увидел их, недоуменно приподнял брови, медленно опустил трубку.

– Это еще что такое?! – возмутился он.

Скачко достал служебное удостоверение, показал Анилину. Потом продемонстрировал и ордер на обыск.

– Полковник Московского управления КГБ Скачко Павел Сергеич! У нас ордер на обыск в вашем кабинете! А это мой сотрудник, капитан Ширшов.

Ширшов, не дожидаясь команды, подошел к столу, выдвинул верхний ящик. Там лежала пачка долларов. Ширшов радостно улыбнулся. Потом взглянул на полковника. Тот подошел, взглянул на доллары. Лицо Анилина посерело.

– Это не мое! – тут же заявил он.

– Ну да, конечно. И кабинет тоже не ваш, а Пушкина Александр Сергеича! – парировал полковник. – В этой пачечке несколько тысяч долларов, угадал? Так ваша валюта или нет?

Анилин нахмурился и не ответил, сидел с мрачным видом, уставившись в сторону.

Георгий Константинович Беркутов, расположившись на заднем сиденье «Мерседеса», листал альбом Босха. На некрасивом, но таком подвижном и умном лице с живыми черными глазками застыло восхищенное выражение. Он всматривался в мелкие детали, коих тут было превеликое множество, они просто поражали воображение. Какая изобретательность… а краски, краски!.. Будто только вчера написано. Пожилой шофер Максимыч, взглянув на шефа в зеркало заднего вида, хотел что-то спросить, но, заметив, как тот сосредоточен, решил не беспокоить.

Максимыч понимал: в этом проезде через сплошную линию, за который прочих смертных водил наказывали штрафом и просечками, особой необходимости не было. Ну, сэкономили две-три минуты, зато раздразнили весь этот выводок андроповских гусей. А зачем? Старый и опытный водитель Максимыч давно вел с собой самые разнообразные диалоги на эту и аналогичные темы, приводил веские и убедительные доводы, но в последний миг отмахивался и решал не лезть на рожон. Начальству оно всегда виднее… Не ему учить Беркутова, знакомство с которым так ценят самые крупные московские шишки.

Обыск шел и в квартире Анилина. Эксперты-криминалисты простукивали и прослушивали двери, паркетный пол, подоконники. На стенах в дорогих рамах висели картины, гравюры и снимки. Скачко взглянул на одну из цветных фотографий. На ней Анилин с женой на фоне Эйфелевой башни, оба такие радостные и счастливые. Полковник взглянул на Анилина, тот с отрешенным видом сидел на стуле, держал в руке хрустальный бокал с коньяком. Рядом на полу стоял коньячный штоф, наполовину пустой. Боков с Ширшовым осматривали другие комнаты, навесные полки, шкафы, серванты, комоды, ища там тайники.

– Подлинник? – Скачко кивнул на гравюру Дюрера, висевшую в кабинете, где шел обыск.

– Копия. А вот рама – подлинник. Я, видите ли, рамы коллекционирую, такое хобби, – криво усмехнувшись, ответил Анилин.