Неудивительно, что в постель хотел затащить, подумал Боков, я бы и сам… но тут же отмахнулся от этой мысли.

– Что я?! Перестала с ним разговаривать, пригрозила, что обо всем расскажу Вере. Только после этого немного угомонился! – сказала Зоя и после этих слов сразу успокоилась, даже облегченно выдохнула, словно сбросила с себя какой-то грех.

Боков заметил это, улыбнулся и задал следующий вопрос:

– И Вера Петровна ни о чем не догадывалась?

– Да все она знала! Детей было жалко. Мальчик третий класс заканчивает, старшенькая – шестой. Вера так трудно их рожала! И вот на тебе! Я думаю, у них уже давно шло к разводу. Только она не жаловалась, никогда об этом не говорила, даже с близкими подругами!

– Почему? – удивился Боков.

– Гордая она! Из старинного рода. Правда, от него только она одна и осталась!

Зоя вздохнула и отвернулась. Затем встала, сказав, что сильно разболелась голова, достала из аптечки упаковку таблеток, выложила на ладонь две, бросила в рот и запила чаем.

Боков сразу сообразил: таким образом Зоя дает понять, что больше не готова отвечать на вопросы, и решил подыграть ей. Он встал, снял с вешалки ее плащ и предложил проводить ее до дома. Зоя согласилась.

Павел Сергеич ужинал у себя дома на кухне, с аппетитом поглощал котлеты с картошкой. Маша сидела напротив, рассеянно ковыряла ложкой в тарелке с творогом и вареньем, грустно улыбалась. С женой что-то происходит, понял Скачко. Он отодвинул от себя почти пустую тарелку и спросил:

– А знаешь что? Давай-ка в это воскресенье поедем на машине в лес, отдохнем, погуляем на природе?! Сто лет не выбирались!

Маша так и застыла с ложкой у рта. Затем вернула ее в тарелку, так ничего и не съев.

– Но сейчас в лесу еще грязно, даже снег до конца не растаял! К тому же в это воскресенье я собралась на выставку в Музей Пушкина.

Скачко немного удивился:

– Пушкина? А что, здорово. Чего ж меня не зовешь?

Вместо ответа Маша нервно принялась за еду. Творог в тарелке быстро закончился, на дне остались только цветные разводы от клубничного варенья, а она все продолжала ложкой набирать пустоту, пока Павел не поймал ее за руку и не остановил это бессмысленное занятие.

– Тихо, тихо… Успокойся.

Она вырвала руку и выпалила:

– У тебя же никогда нет времени на меня! Тебе же некогда! Всегда некогда! Сколько раз я предлагала сходить в театр, в кино, даже билеты покупала! До сих пор удивляюсь, как это ты на нашу свадьбу выкроил время?!

Тут Скачко ляпнул по простоте душевной:

– Я тогда был на больничном!

Маша нервно рассмеялась, всплеснула руками.