Я, писал он, говорил с ним так, что одним своим громовым голосом уже наводил на него страх. И этого хватило, чтобы шах без всяких оговорок подписал мир с Россией! Я, к примеру, люблю говорить тихо, но от этого страха не должно быть меньше. Вот и предлагаю нам с тобой произнести такие убедительные слова, которые бы навели на воров страх, отняли всякую охоту воровать! Ты, надеюсь, понял, о ком я?!

Андропов взглянул на Култакова, но тот хоть и морщил лоб, силясь подобрать правильный ответ, но произнести не решался, дабы не попасть впросак. Впрочем, Андропов не стал долго мучить генерала.

– Я говорю о Беркутове. Он и есть показательная фигура! Он купил все городское начальство, Гришина, Щелокова, этих двух любимчиков… Генсека! А потому один неверный шаг – и нам с тобой костей не собрать!

Андропов помрачнел, шумно вздохнул. Казалось, в этом вздохе была вся накопившаяся ненависть к ворам.

Култаков кивнул, соглашаясь с Андроповым.

– Что с Ариминым? – вдруг вспомнил Юрий Владимирович. Вопрос застал Култакова врасплох. Его даже пот прошиб.

– Мы едва начали ворошить ариминское гнездо, как нагрянул ОБХСС и руки нам связали! Ворошим бумаги, тонем в накладных! Фальшивая, не фальшивая! По сути, они прикрывают Аримина! Мне по секрету даже шепнули: приказ Гришина. Якобы Аримин заплатил ему миллион рублей.

Последнюю фразу генерал произнес почти шепотом. Андропов усмехнулся.

– Можешь не шептать, у меня кабинет не прослушивается! – заметил Юрий Владимирович.

– Это я по привычке! Но про миллион люди серьезные сказали! Лично я им верю! – со значением проговорил Култаков.

Беркутов сел в служебную «Волгу», машина тронулась. Георгий Константинович с улыбкой посматривал на Максимыча в зеркальце, не торопясь выложить ему радостное известие, и тот, заметив эту странную улыбку, недоуменно спросил у директора:

– Я в чем-то обмишурился, Георгий Константиныч?

– Да вроде нет! Но с тебя магарыч, Максимыч! Сначала завезешь меня в «Узбекистан», а сам отправишься в Моссовет, в шестнадцатый кабинет, где получишь ордер на отдельную двухкомнатную квартиру! Все понял?

Шофер резко свернул на обочину и затормозил.

– Ты чего это, Максимыч? – сразу помрачнев, озабоченно спросил Беркутов, оглядываясь по сторонам. – Колесо, что ли, пробило?!

– Фу-ты! Да какое колесо?! У меня аж в глазах потемнело! Шутить изволите, Георгий Константинович?

– Никак нет, Максимыч! Такими вещами не шутят! – Беркутов заулыбался уже во весь рот.