— Она чудесный младенец. Она ваша сестра.

— Наполовину сестра, — тихим голосом заметил Коди.

— У Дженни Баумгартен есть младшая сестра, и они постоянно дерутся, — сказала Эстор.

— Но вы не будете с ней драться. — Я пришел в ужас от этой мысли. — Она еще совсем маленькая.

— Я не люблю младенцев, — заявила Эстор, лицо которой принимало все более упрямое выражение.

— Этого полюбишь, — сказал я, и сам удивился своему приказному тону.

Эстор неуверенно посмотрела на меня, потом на своего брата. Воспользовавшись их замешательством, я скомандовал:

И, положив им обоим руки на плечи, втолкнул в дверь.

Картина не слишком изменилась за время моего отсутствия — это все еще была «Мадонна с Младенцем», на которой Лили-Энн лежала на груди у матери, придерживавшей ее рукой. Кода мы вошли, Рита открыла глаза и улыбнулась, а Лили-Энн слегка пошевелилась, но не проснулась.

— Познакомьтесь с сестрой, — сказала Рита.

— Вы оба только об этом и говорите, — ответила Эстор. Она продолжала стоять с капризным видом, пока Коди не оттолкнул ее и не подошел к кровати. Его голова оказалась на одном уровне с головой Лили-Энн, и он долго разглядывал ее с заметным интересом.

Эстор подошла поближе, казалось, больше интересуясь реакцией Коди, чем тем, кто ее вызвал. Мы наблюдали, как Коди вытянул палец и коснулся крошечного кулачка Лили-Энн.

— Мягкая, — сказал Коди и осторожно погладил ее по руке. Лили-Энн разжала кулак, и он позволил ей ухватить его за палец. Она сжала его, и, к удивлению всех присутствующих, Коди улыбнулся.

— Она меня поймала, — заметил он.

— Я хочу попробовать, — попросила Эстор и попыталась обойти его, чтобы попасть поближе к ребенку.

— Подожди своей очереди, — возразил он, и Эстор отошла назад, где подпрыгивала от нетерпения, пока Коди наконец не отнял у Лили-Энн свой палец и не пропустил ее. Эстор сразу же попыталась повторить то, что проделал Коди, и тоже улыбнулась, когда Лили-Энн схватила ее за палец. Следующие пятнадцать минут они по очереди играли в эту новую игру.

И целых полчаса мы не слышали ни слова о пицце.

Мне было очень приятно наблюдать, как трое детей — мои трое детей — сближаются. Но любой ребенок скажет вам, что, если вы наслаждаетесь жизнью в присутствии взрослых, окончание веселья — это только вопрос времени. И Рита, как единственный действительно взрослый человек в помещении, оправдала это утверждение. Где-то через полчаса она посмотрела на часы и произнесла ужасные слова:

— Ну хорошо. Вам завтра в школу.

Коди и Эстор обменялись красноречивыми взглядами, говорившим очень много без помощи звуков.

— Но, мама, — сказала Эстор, — мы играем с нашей новой сестренкой. — Она произнесла эту фразу так, будто она являлась непререкаемой цитатой и Рита не должна была возражать.