— Нервным движением приглаживает и без того гладкие волосы и складывает руки на груди в защитном жесте.

Она почти у меня в кармане. Краснеет, кусает губы и частно дышит.

— Громов, — вздыхает томно, опуская ресницы, словно трепетная лань, а когда вскидывает их вверх, я вижу, что она опять меня поимела. — Тренируй свои пикап-приемы на ком-нибудь ещё. И не сверни себе шею там, на треке. Или сверни. Ты ведь за этим сюда приехал? Удачи.

Ощутимо хлопает меня по плечу и удаляется к своим друзьям, аккуратно ступая по влажной пожухлой траве.

Наклонив голову, смотрю на её ножки.

Умная. Красивая. Сложная.

— Зря мы сюда приехали. Если бы ты сказала, кто тебя пригласил… — в лоб озвучиваю Тае мысль, с которой уходила от Громова. Хотя она появилась у меня намного раньше. С того самого момента, как я встретилась с ним взглядом.

— То ты бы не поехала! Потому что боишься встретить своего Громова? Что у вас с ним? — У Таи любопытным блеском загораются глаза, и она придвигается ближе. — Вы мутите?

— Я тебя умоляю, — складываю на груди руки. — Ничего у нас нет. Сколько раз объяснять?

Тая смотрит мне за спину, загадочно улыбаясь. Прикусывает губу и заправляет за ухо треплющиеся на ветру белые локоны.

Я против воли касаюсь своих волос.

Чувствую, как Матвей пялится, и запрещаю себе смотреть на него. Есть что-то в этом парне такое манящее, запретное и загадочное. Он строит из себя крутого, раскованного и устрашающего; у Таи при виде него трясутся колени. При этом глаза его остаются пустыми и безэмоциональными. Громов даже улыбается как-то наигранно. Или мне просто так кажется.

Я слишком много думаю о нём.

Он проник не только в мою голову и уютно расположился там на диванчике воспоминаний и сновидений — а именно в них он посещает меня особенно часто. Я была бы рада, если бы мне снились по ночам кошмары, а не Громов, нависающий над моим лицом и пытающийся поцеловать.

Самого касания губ мне так ни разу и не удалось увидеть. Я просыпалась в холодном поту в своей комнате, в своей постели. Одна. С влажным от возбуждения бельём и тянущим томлением между ног. С диким чувством незавершённости.

Понятия не имею, что мне со всем этим делать. Влюбляться в Громова — хреновая затея! Ужасная! Я запрещаю себе это делать.

Интересно, если мы всё-таки поцелуемся, сны прекратятся?

— Повернись немного, Лерка.

— Дай сюда, — говорю строго, отбирая у подруги телефон и пряча его в свой задний карман. — Мы пришли развеяться. Ты хотела развлечься.

— Я всего лишь сделала несколько фотографий для блога. Ты слишком хорошо сегодня выглядишь. Это нужно запечатлеть для истории.

Я фыркаю. Громко и презрительно.