Запихнув в сумку учебники и ноутбук, выскакиваю в прихожую, собираясь с разбега запрыгнуть в горчичного цвета ботинки.

На ходу врезаюсь в завязывающего перед зеркалом галстук отца.

Приподнимаю брови. Обычно он на операции так не выряжается. Я чего-то не знаю?

— Ты куда такой красивый? Мама в курсе? — спрашиваю, притормаживая, сваливаю вещи на пуфик и открываю дверцы шкафа в поисках подходящей куртки.

У мамы сегодня приём во вторую смену в клинике, скорее всего, она ещё спит, не участвуя в утренней домашней суете.

— Попросили прочитать лекцию в меде. Помоги мне, Валерия, — бессильно опустив руки вдоль тела, папа смотрит на меня с мольбой.

Обтерев ладонь о джинсы, аккуратно завязываю ему правильный узел, стараясь не смотреть в лицо. После вчерашней перепалки за столом в ресторане между нами ещё чувствуется напряжение, но мы оба решаем об этом не вспоминать.

— Готово. Смотри не заигрывай со студентками, а то всё расскажу маме, — шучу, хлопая отца по плечу.

— Лера, я хотел поговорить с тобой вечером, но думаю, можно и сейчас, раз мы одни, — произносит отец.

Наклонившись над своими ботинками, вожусь со шнурками слишком долго, будто мне пять и я только научилась их завязывать. Зря я решила, что мы оставили вчерашнюю тему. Видимо, это сделала только я.

— Я в порядке. На тебя не злюсь и не обижаюсь. На маму тоже. За Илью рада. Каролина милашка, тебе так не кажется. Архитектурный бросать не собираюсь. В мед поступать не буду. На курсы тоже не пойду. Не моё это, пап. Уж прости. Я очень опаздываю. Люблю, целую, побежала! Буду поздно. Может быть, вообще ночевать не приду. Ты ведь помнишь, у меня появился парень, — тараторю без остановки, хватая с полки свои вещи.

Шапка. Шарф, завяжу его по дороге или в лифте. Телефон. Наушники. Сумка. Термостакан. Выбегаю за дверь, звякая ключами, висевшими в замке. И несусь вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек.

Щёки пылают и дыхание сбивается. Папа что-то кричит мне вслед, но я не могу разобрать и не собираюсь переспрашивать.

Вылетев на свежий воздух, резким движением наматываю шарф вокруг шеи. Не сбавляя шага, бегу в сторону автобусной остановки.

Автомобильный сигнал застаёт меня врасплох, и я подпрыгиваю над землей сантиметров на тридцать, вздрогнув всем телом.

Рядом со мной паркуется знакомый низкий “Порше Панамера” Клима. Мне не нравится её хозяин-мажор и подкаты его не нравятся, не понимаю, что в нём нашла Тая. Но его тачка потрясающая.

Боги! Я опять пускаю на неё слюни, разглядывая литые диски и графитовый капот. Вот бы сесть за руль и прокатиться на ней где-нибудь за городом, где нет светофоров, снующих туда-сюда пешеходов и наглой физиономии Матвея Громова. А именно его лицо с уже знакомой улыбкой засранца смотрит на меня из открытого окна.