— Ты это… серьёзно? — откашлявшись, уточнила Галка, глядя на меня с восторгом и ужасом одновременно.

— Совершенно серьёзно. Он сказал, что мы поженимся. Но не взаправду.

Я пожала плечами, как будто говорила о каких-то прозаических вещах, которые хоть раз, но происходили в жизни любой уважающей себя женщины.

— Да пофиг, как! Ты станешь женой Левандовского!

— Может, и не стану.

Я замялась, не зная, стоит ли озвучивать то, что меня тревожило. Одна фраза Адама: «Я думал, что вы другая», чего стоила! Интересно, если он думал, что я другая, чего ожидал не просто предлагая мне фиктивный брак, но поставив меня перед фактом? Что я откажусь и устрою истерику прямо на фуршете? Или вытворю что-нибудь ещё? Какая моя реакция была нужна этому чёртову Левандовскому? И почему он до сих пор не понял, что в мире существуют ещё и те люди, которые не просто не умеют просчитывать все его шаги наперёд, но даже не желают этому учиться?

— Потому что я почти ничего не помню из того, что было после.

— Давай попробуем восстановить цепочку событий.

Галка снова наполнила свой бокал вином и посмотрела на меня с выражением на лице а-ля «включаем детектива».

— Что было после того, как он озвучил своё желание сделать тебя своей женой?

— Он проводил меня туда, где не было посторонних глаз.

— Там меня увело немного не в ту сторону.

— Я начала нести околесицу, следствием которой стало обсуждение контракта.

— О! Почти как в том самом крутом фильме.

— Не говори глупостей.

— Кажется, он предложил внести в этот самый контракт пункт о супружеском долге.

— Левандовский предложил тебе трахаться с ним в соответствии с какими-то бумагами?

Я замолчала, пытаясь переварить всё то, что бушевало внутри. Зря я вчера напилась. Останься я трезвой, сейчас, по крайней мере, у меня было бы хоть несколько ответов на мои вопросы. Например, относительно того, почему мне так некомфортно сидеть, если секса у меня не было ни разу за последние полгода? Или — куда отправился Адам после фуршета, если меня домой отвёз водитель?

— Я понимаю, как это звучит. И в этом вопросе у меня огромные сомнения.

— Ну… не приснилось ли мне всё это, например. Я немного перебрала вчера, и как-то явь и сон для меня сейчас не особо отличаются друг от друга.

— То есть, ты намекаешь, что у тебя с Левандовским могло быть что-то ещё, а ты забыла об этом?

С выражения Галкиного лица можно было писать картину Репина «Приплыли». Даром, что принадлежала она совсем не его кисти и называлась совсем иначе.

— Вряд ли у меня с ним что-то было. Хотя, надо признаться, отдохнуть мне особо не удалось — беспрерывно снилось, как он меня берёт сзади. Рукой.

— О! Какая ты, оказывается, развратница.

Галка покачала головой и допила вино, покосившись на бутылку, где уже оставалось на донышке.