— Вы полагаете, что это неопровержимое доказательство? — столь же хладнокровно вопросил д'Артаньян.

— Я, сударь, ничего не «полагаю», — грозно пыхтя, заявил сержант. — Я попросту исполняю свои обязанности, а они таковы, что вас следует немедленно задержать как лицо, злонамеренно нарушающее королевские эдикты! Извольте не умничать и отдать шпагу… тьфу, черт, три шпаги!

— А если я не подчинюсь?

— Справимся! — пообещал сержант, чувствуя себя в полнейшей безопасности с тремя дюжинами подчиненных за спиной. — И не с такими фертиками справлялись… Эй, кто там с веревками, давайте сюда!

Де Вард сделал д'Артаньяну знак не противиться.

— И все же! — строптиво сказал гасконец. — Как вы можете арестовывать дворянина на основании столь зыбких улик? Где трупы или хотя бы раненые? Где другие участники? Мы просто прогуливались здесь с моими друзьями…

Сержант преспокойно спросил, ухмыляясь:

— Вы, милсдарь, всегда гуляете этак вот, с парочкой шпаг в руках, помимо своей на поясе?

— А как же, — невозмутимо ответил д'Артаньян. — Такие уж привычки у нас в Беарне — чем древнее и благороднее род у дворянина, тем больше он с собой прихватывает шпаг, отправляясь на прогулку.

Иные, случается, с целой охапкой изволят гулять, и никто не подумает удивляться, не говоря уж про претензии со стороны полиции. Так что я еще скромно выгляжу для истинного гасконца с этим вот убогим арсеналом…

— Тут вам не Гасконь, а Париж, — насупился сержант, заподозривший, наконец, что над ним издеваются. — Если каждый тут начнет щеголять провинциальными обычаями, гасконскими или там бургундскими — выйдет форменная неразбериха и хаос, а мы не для того его величеством поставлены блюсти… Ну, отдадите вы, наконец, шпаги?

— Держите, — сказал д'Артаньян со вздохом расставаясь и с отцовским подарком, и с трофеями.

 — Только учтите вот что: эти господа здесь совершенно ни при чем, они случайно тут оказались…

— К ним у нас претензий нет, — заверил сержант, облегченно вздохнув при виде того, как арсенал д'Артаньяна перекочевал в цепкие руки его подчиненных. — Про них нам указаний не было, а вот вашу милость описали так, что ошибки быть никакой не может… Извольте проследовать!

Он мигнул сыщикам, и они тотчас образовали вокруг д'Артаньяна настоящее пехотное каре, из которого не было никакой возможности вырваться.

Напоследок де Вард послал ему выразительный взгляд, и гасконец, вздохнув, зашагал под неусыпным надзором десятков глаз.

— Вы, милсдарь, не переживайте, не стоит оно того, — ободряюще сообщил сержант, пыхтя ему в затылок.