Безусловно, госпожа де Кавуа превзошла бы любую строгую аббатису…

Что хуже всего, на лице капитана де Кавуа моментально расцвела одобрительная улыбка — как догадался тут же д'Артаньян, супруг госпожи де Кавуа тут же сообразил, что в этом случае сам он непременно избавится от толики бдительной опеки жены, переложенной частью на гасконца, и даже не скрывал эгоистичной радости…

— Нет, к сожалению, не получится, — подумав, сказала госпожа де Кавуа. — Дом у нас определенно тесноват, как ни ломаю голову, не могу придумать, как выделить вам комнату… Придется вам все же отправляться на улицу Могильщиков…

— Как жаль! — лицемерно воскликнул д'Артаньян, себя не помня от радости.

В отличие от него, капитан де Кавуа огорчился непритворно.

— Да, и вот еще что, — сказала госпожа де Кавуа. — До меня дошли слухи, что вы наравне с самыми отъявленными парижскими повесами развлекаетесь тем, что глотаете дым этой отвратительной американской травы, как ее там… Что за ужасное новшество! Есть в этом что-то от козней врага рода человеческого: вспомните, кто пускает дым изо рта… То-то! И, наконец, это вдобавок ко всему еще и портит дыхание. Луи однажды из любопытства предался этому новомодному пороку — и я его заставила полчаса полоскать рот ароматной кельнской водой, потому что при попытке его меня поцеловать ощутила столь неприятное дуновение, что описать невозможно…

— Госпожа де Кавуа, — истово произнес гасконец. — Даю вам слово дворянина, что собственными ушами слышал, как заслуживающий всякого доверия господин де Ла Валет, недавно вернувшийся из Нового Света, рассказывал, что дымом никотианы там дышат многие, в том числе и духовные лица, даже один кардинал…

С типично женской логикой госпожа де Кавуа отпарировала:

— Ну и что? Духовным лицам не приходится целоваться с женщинами — по крайней мере, так им предписано… Обещайте покончить и с этой омерзительной привычкой, слышите?

— Обещаю, — уныло ответил д'Артаньян, готовый принести любые обеты и даже попытаться их выполнить, лишь бы покончить, наконец, с пребыванием в этом пыточном зале, где роль палача выполняла молодая и очаровательная женщина, способная, пожалуй что, и впрямь руководить каким-нибудь министерством.

— Ступайте, — смилостивилась хозяйка. — И хорошенько зарубите себе на носу, что наблюдать за вами я буду пристально. Горе вам, если не сдержите обещаний!

Глава двадцать третья

О том, как легко сделать счастливым бравого швейцарца

Выйдя из дома де Кавуа, д'Артаньян побрел, не разбирая дороги, столь удрученный и подавленный, что, вполне возможно, он не обратил бы даже никакого внимания на громкие насмешки мушкетеров короля в его адрес, прозвучи они рядом.

В таком расстройстве чувств он оказался впервые в жизни.