— Впрочем, вы ведь, кажется, тоже? Мне ужасно не хочется произносить слова, которые благородной даме и примерной матери семейства и знать-то не пристало, но вы меня вынуждаете! Вы веселитесь со шлюхами во всех парижских борделях! Жоржетта, Жанетта, Лизетта, Мюзетта… Кварталы Веррери, улица Сен-Дени, заведение под названием «Флорентийская роза» на Сен-Мартен…

Капитан де Кавуа кротко поправил:

Супруга зловеще прищурилась:

Капитан в ужасе замолчал, но госпожа де Кавуа, к его несказанному облегчению, вновь обернулась к д'Артаньяну:

— Сударь, я смело могу назвать себя особой достаточно широких взглядов. Я понимаю, что есть вещи, от которых юнцов-ветрогонов вроде вас ни за что не удержать… но должны же быть какие-то рамки! Вы же стали завсегдатаем всех парижских борделей…

— Честное слово, не всех… — пролепетал гасконец.

— Молчите! Между прочим, ваши беспутные дружки задержаны все до одного… и они твердят, что именно вы были зачинщиком всего, что вы все придумали!

— Да что вы такое говорите! — воскликнул д'Артаньян, у которого при этаком известии волосы форменным образом встали дыбом.

— Экий вы недотепа! — чуть понизила голос госпожа де Кавуа. — Вы что, незнакомы с нравами таких вот субъектов? Они готовы все свалить на дурачка вроде вас, чтобы избежать наказания… Ладно, ладно, не вздумайте в моем доме падать в обморок… по крайней мере, пока я не закончила выволочку… Вам крупно повезло, дорогой д'Артаньян. Слышите? Тот, второй англичанин оказался благородным человеком. Как ни удивительно, приходится признать, что и среди англичан попадаются порядочные люди, вроде белых ворон… Да и парижская полиция имеет некоторый опыт, и компания Пишегрю ей прекрасно известна. Вас никто не будет преследовать, прыгайте от радости, а лучше молитесь, если вы еще не забыли, как это делается… Благодарите бога — и ваших искренних друзей.

— Госпожа де Кавуа, у меня нет слов, я готов броситься к вашим ногам…

— Успеется! Слушайте дальше. Давайте подведем кое-какие итоги, как выразился бы его высокопреосвященство. Вы ославлены как записной прелюбодей, запутанный в скверную историю с кончиной мужа вашей любовницы. Вы шатаетесь по самым подозрительным кварталам Парижа, веселитесь в борделях, играете в кости и карты — в экарте, пикет…

«А также в ландскнехт, бассет и гальбик», — мог бы уточнить гасконец, но благоразумно промолчал.

— Одним словом, вы катитесь под уклон по скользкой дорожке, — твердо заключила госпожа де Кавуа. — Вы на счету у полиции, ваше имя треплют сплетники, о ваших беспутных похождениях, того и гляди, может узнать король — и тогда вы пропали… Вы в полной мере осознаете свое печальное положение?

— Да, — промолвил д'Артаньян.