— Хорошего помощника ты взял, Саня! — сообщает она спустившемуся в подвал дяде Саше, — Работяга!

— Мишка! Какого хера! — не слушая её, возмущается старшо́й, заводясь так, что багровеет лицо, — С утра был уже, так какого хера на ночь глядя припёрся? А завтра как? Варёный ходить будешь? Ты это мне прекращай!

— Да гости, дядь Саш! — останавливаюсь я, и снова, уже отработано по горлу, — Вот так вот! Зае…

Кошусь на тёток и не договариваю, хотя они, в общем-то, не будут шокированы русским обсценным от подростка.

— Забодали, — уже спокойней говорю я, — С полудня одна за другой… и всё-то им интересно, всё-то им пощупать надо, с места на место переложить!

— Переложить, блять⁈ — вспыхнул он, сжав кулаки и делая шаг вперёд с таким напором, что попятился невольно.

С яростью посмотрев на меня, он замолчал, тяжело дыша.

— Гости у них, блять… — клокочущее сказал и тут же заорал:

— Почему без спецодежды⁉ Я сколько раз говорил: пришёл на работу, одень спецовку! Здесь, блять, ГУМ, и если комиссия…

— Саня, да ты…. — начала было тётка, ошарашенная таким напором не меньше моего.

— Где, блять, спецовка⁈ — не слушает её бригадир.

— Я… это, на дебаркадере, кажется… — пячусь от него, — сейчас принесу!

Опалив меня взглядом, в котором читались вечные муки, он пошёл, почти побежал, к выходу, а я поспешил за ним.

— Ну, где⁈ — дойдя до дебаркадера, спросил он, резко повернувшись ко мне.

— Здесь… должна быть, — мямлю я, отступая на несколько шагов, — оставлял…

Я уже всё понял, но никак не могу поверить, что этот весёлый и жёсткий мужик, такой классный и справедливый, и есть та самая сука…

— А… вон, — нахожу наконец спецовку, — мужики, наверное, переложили!

Схватив её, он смотрит на меня бешеным взглядом, замерев, а потом начинает орать что-то про малолетних пиздюков, которые не ценят…

— … и по карманам ещё надо проверить! — с этими словами он и в самом деле начинает шарить по моим карманам, и, не найдя искомого, приходит в бешенство, швыряя куртку мне в лицо.

Любовь, комсомол… Гехалуц⁈

Водитель ловко подкатил к самому подъезду и остановился, не глуша тихо работающий двигатель. Сразу, не дожидаясь команды, откидываю борт, придержав его, чтоб не лязгал, и начинаю подавать вещи отцу, уже стоящему на асфальте.

Две минуты, и все наши пожитки неопрятной кучей громоздятся у подъезда, а отец, поблагодарив водителя, отпустил его.

— Ой, вы же Савеловы, да? — близоруко щурясь, поинтересовалась у нас полная немолодая женщина с болезненно толстыми, распухшими ногами, вышедшая из подъезда, и на ходу запахивающая на необъятной груди несколько выцветший халат китайского шёлка.