Удивляюсь еще больше.

- Привет! Ты не представляешь, что творится, - визгливый голос заставляет крепче зажмуриться.

- Не ори, - морщусь от боли в висках. - Я что-то не понял, куда ты уехала?

- Домой, хотела заскочить, чтобы взять одежду. У меня с собой ничего толком не было. Думала, пока ты спишь, приведу себя в порядок и вернусь.

- И что же произошло? - уточняю, хотя, по большому счёту, плевать.

- В квартире сменили замки! А у меня даже документов с собой нет, чтобы вызвать службу по взлому. Не понимаю, это мама, что ли, решила качать права? Но самое интересное, у входной двери разбросаны горы роз! Костя! Реши проблему! - снова повышает децибел...

Глава 23. Таисия

Поразительная наглость, граничащая со слабоумием...

Снова вспоминаю о Косте и записке, приложенной к розам, которые утром доставил курьер. Муж, похоже, скупил всю оранжерею, рассчитывая, что пышные букеты заглушат боль предательства. Жалкий жест.

Зря потратился.

Еще вчера стоило осознать: веники от лживого ублюдка мне не нужны. Пусть бы и яхту притащил, дворец выстроил, ползал на коленях, заливая пол слезами раскаяния – обратного пути нет.

Неужели за семнадцать лет он так и не понял, что я не продаюсь? Не материалистка.

Когда-то, в самом начале отношений, муж покорил не дорогими подарками, а своей добротой, человечностью, уважением. Именно поступки делали Константина в моих глазах настоящим мужчиной. Его способность защитить нас с дочкой от нападок Вадима, тепло, забота – вот что я ценила.

Его роман с Кариной свёл на нет всё, что имело значение, разъев огромные чувства, словно капля кислоты, прожигающая металл. Мгновенно. Безвозвратно.

Я сижу на кухне и пью кофе.

Кристина спозаранку тихонько ушмыгнула к репетитору по математике, которого посещает раз в неделю по выходным.

Мы не обменялись даже взглядом.

Не представляю, как начать тяжелый разговор — подобрать слова, чтобы объяснить дочери, что она не просто стала свидетелем, а соучастницей предательства. Донести до Крис, что её выбор ранил меня глубже, чем может себе представить, причинив адскую боль.

Мама хлопочет у плиты, но сегодня она молчалива.

Мы все – и она, и Кристина, и я – оглушены вчерашним вечером; избегаем общения, будто тишина поможет осознать произошедшее.

Проконсультировавшись накануне с Филиппом, я не стала медлить и с самого утра отправила мастера в квартиру Карины — менять замки. Туда же, вместе с курьером, уехала и та самая тысяча роз от Кости.

Пусть теперь восхищает свою музу, засыпает её знаками внимания и наслаждается свободой, ради которой так рьяно снимал штаны. Мне его подачки только портят настроение.

Как бы сердце ни разрывалось от боли, я не позволю себе утопать в размышлениях о романе Иуд. Слишком мерзко, тягостно...