– Васильев ткнул пальцем в Раевского, чтобы отделаться от Николая Николаевича. – А кто он такой? – спросил он почти машинально. Сам же в это время, не отрываясь, следил за Ленкой.

Николай Николаевич обрадовался:

– Как же… Это герой Отечественной войны 1812 года, генерал Раевский. Здесь, поблизости от нашего городка, было имение дочери Кутузова. Генерал Раевский приезжал туда, и мой прапрадед написал его портрет. Это был знаменитый человек. В Бородинском сражении участвовал. Когда разгромили восстание декабристов, то царь Николай вызвал его на допрос, чтобы узнать, почему он их не выдал, – ведь он был под присягой и знал о тайном обществе. – Николай Николаевич выпрямился и торжественно произнес слова Раевского: – «Государь, – сказал генерал Александр Раевский, – честь дороже присяги; нарушив первую, человек не может существовать, тогда как без второй он может обойтись еще».

Ленку эти слова удивили – она перестала складывать чемодан и спросила у Николая Николаевича:

– Как он сказал? Генерал Раевский?

– Ну, в общем, он сказал, что без чести не проживешь, – ответил Николай Николаевич.

Васильев посмотрел на Ленку и вдруг спросил:

– Значит, уезжаешь?.. Значит, ты все-таки… предатель? – Он усмехнулся: – А как же насчет чести, про которую толковал генерал Раевский?

– Это неправда! – возмутился Николай Николаевич. – Лена не предатель!

– А почему же она тогда уезжает? – наступал Васильев.

– Не твое дело! – ответила Ленка.

– Струсила! – жестко сказал Васильев. – И убегаешь!..

– Я струсила?! – Ленка выскочила из комнаты. Теперь ее голос раздавался издалека: – Я ничего не боюсь!.. Я всем все скажу!.. Дедушка, не слушай его! Я ничего не боюсь!.. Я докажу! Всем! Всем!.. – Она снова вбежала в комнату, на ней было то самое платье, которое горело на чучеле, и тихо сказала: – Всем докажу, что никого не боюсь, хоть я и чучело! – повернулась и вышла из дома.

Васильев рванулся за нею, но Николай Николаевич задержал его.

– Я хотел ее догнать, – сказал Васильев. – Может, ей надо помочь?

– Теперь уже не надо. Теперь, я думаю, она сама знает, как ей быть. – Николай Николаевич поманил его пальцем и тихо добавил: – В сущности, ты неплохой парень… Но какой-то… прокурор, что ли.

– А все-таки почему она уезжает? – упрямо переспросил Васильев.

Николай Николаевич посмотрел на Васильева: на его худенькое мальчишеское лицо, на очки с одним стеклом, на крепко сжатые губы, на весь его правый и убежденный вид и вдруг почему-то разозлился.

– Давай, Васильев, шагай! – Он подтолкнул Васильева к выходу. – Ты мне в какой-то степени надоел! – Закрыл дверь, потом снова распахнул и крикнул ему вслед: – Ты прав во всем!.. И значит, ты счастливый человек!..