– Она думала, что я вам все расскажу, а я забыла… Все забыла.

Маргарита Ивановна вдруг поняла, что произошла чудовищная история, что Лена Бессольцева рассчитывала на ее помощь. А она все-все забыла. Это открытие настолько ее потрясло, что она на какое-то время совершенно забыла о ребятах, которые кричали и шумели по поводу Димки Сомова. Собственное ничтожество – вот что занимало ее воображение…

– Так кто за бойкот? – Миронова в который раз подняла вверх руку.

– Лично я отваливаю, – неожиданно сказал Рыжий. – Сомова презираю. Когда Попов вчера рассказал нам про Ленку, меня чуть кондрашка не хватил. Но объявлять ему бойкот теперь я не буду… Раз Ленка против, то и я против. Я всегда был как все. Все били – я бил. Потому что я Рыжий и боялся выделиться. – Он почти кричал или почти плакал: голос у него все время срывался. – А теперь – точка! Хоть с утра до ночи орите: «Рыжий!» – я все буду делать по-своему, как считаю нужным. – И впервые, может быть, за всю свою жизнь освобожденно вздохнул.

Маргарита Ивановна мельком, незаметно взглянула на часы: до отправления катера оставалось десять минут. Она подумала, что ей надо немедленно бежать. Муж будет ее ждать, волноваться, что-нибудь сочинит невероятное – вроде того, что она его разлюбила… А она не могла, не могла уйти!..

– Как же ты все скрыл?.. – неожиданно чужим высоким голосом спросила у Димки Маргарита Ивановна. – Как?! – Она в гневе схватила его за плечи и сильно встряхнула: – Отвечай! Тебе не удастся отмолчаться. Придется все рассказать!

– А что, я один молчал?.. – вырвалось у Димки. – Вон Шмакова и Попов тоже все знали.

Весь класс в один голос выдохнул:

– Ребя… – признался Попов. – Она тоже. Мы вместе с ней под партой сидели.

– И ты молчал? – спросила Миронова у Попова. – Из-за Шмаковой?

– Из-за меня. – Шмакова улыбнулась.

– А другой человек в это время страдал и мучился, – сказал Рыжий.

– А мне было интересно, – ответила Шмакова, – когда же Димочка сознается… А он юлил, вилял! – Она повернулась к Димке: – А мы с Поповым, между прочим, Димочка, никого не предавали.

Лохматый подскочил к Шмаковой и замахнулся:

Попов бросился на Лохматого и схватил его за руку:

– Поосторожней! – И сказал громко, чтобы все слышали: – Ребя! Она добрая!

– Какая она добрая! – Лохматый оттолкнул Попова, но почему-то не стал с ним драться. – Ты вглядись в нее, олух!

– Ну, не добрая я! – зло сказала Шмакова. – На добрых воду возят.

– Она наговаривает на себя, – сказал Попов.

– Не нуждаюсь я в твоей защите, Попов, – сказала Шмакова. – И сидеть я с тобой не хочу. – Она взяла свой портфель. – И вообще я люблю перемену мест, – почти весело, с вызовом пропела она своим обычным голосом. – Сяду я к бедному Димочке, а то его все бросили. – И она села на Ленкино место.