Вчера тут один отдохнул на круглую сумму и сбежал…

Игорю были безразличны беды солнцегорских рестораторов, его больше волновала та неадекватная особа, что неумолимо приближалась к нему, слегка пошатываясь на высоких каблуках и помахивая бокалом, из которого она периодически отпивала.

Выйдя из ресторана, Нина вдохнула морской воздух полной грудью. Как хорошо!

— Пошли скорей за купальниками, и — на пляж! — торопила она Оксану.

— Всенепременно. Но не надо бежать. Я так переживала во время твоего рассказа, что умяла двойную порцию жареной барабульки.

— А я что ела? — спросила Нина.

— Да что ты там ела, — махнула рукой Оксана. — Уху попробовала и кусочек кефали поковыряла вилкой. Ты, видимо, из тех, у кого от переживаний аппетит пропадает.

— Вот бы мне так! Я, наоборот, когда расстроена, жру как беременная кабаниха!

— Ну и прекрасно! Восстанавливаешь нервы и силы.

— Слушай, не притворяйся шлангом, а? От этого, между прочим, попа растет!

— А ты не нарывайся на комплименты, — улыбнулась Нина. — У тебя шикарная попа.

— Спасибо! Приходится в зале потеть три раза в неделю. И бегать по утрам.

— Ну нет, что я, мазохистка? На отдыхе надо расслабляться и позволять себе некоторые излишества. О, кстати! Это отличный бар.

Оксана махнула рукой в сторону заведения под вывеской «Барракуда».

— Там шикарная терраса с видом на море. Надо как-нибудь его посетить. Может, даже сегодня вечером.

— Может, — согласилась Нина.

И застыла, как вкопанная. Из двери «Барракуды» вышел Игорь. Не один. На его локте висела чрезвычайно вульгарная девица с губами на пол-лица и бюстом пятого размера. Девица что-то щебетала, Игорь был сосредоточен. Он шел быстро, она едва поспевала за ним, казалось, он целенаправленно ведет ее куда-то… Куда-куда, к себе в номер, конечно. Ну, или к ней. Да какая разница!

Нина все еще не могла пошевелиться.

— Нет, ну надо же! — произнесла Оксана. — Каков гусь!

— Беру свои предшествующие слова обратно, — произнесла Оксана. — Он очень-очень похож на козла.

Нина снова кивнула. Она не могла выдавить из себя ни слова — у нее перехватило дыхание, в груди жгло, как будто туда набросали раскаленных углей. К глазам подступили слезы. Нет! Реветь из-за этого навозного жука она не будет!

— Никогда еще не испытывала такого острого приступа женской солидарности! — бушевала тем временем Оксана. — Хочешь, мы его побьем? Я не шучу. Поймаем в темном углу и отлупим шпильками по наглой роже.

Ей очень хотелось сделать как раз то, что предлагала Оксана: отдубасить почти бывшего мужа так, чтобы его даже любимый друг Пашка не узнал.