Вернее, этим «Медвежонком» был он сам, десять лет назад. Как он мог забыть?! Сейчас он отчетливо помнил, что она, действительно, когда-то его так называла. Но потом перестала. По его просьбе. Ему казалось, что это недостаточно брутально. Идиот. Брутальный, туполобый идиот. Как он мог так ошибиться?! Не посмотреть на адрес, на дату, не спросить ее, в конце концов! Почему он сразу вообразил худшее? Откуда это в его голове? Он просто придурок.

А Нина… ей досталось сильнее. Она видела все своими глазами. Или думала, что видела. У нее не было причин сомневаться. В отличие от него. Что ей пришлось пережить! Он думал, что это он страдает. Но настоящей жертвой была она. Ей пришлось гораздо сложнее. У нее не было причин для сомнений. Все было предельно ясно. Конечно, она ушла. А кто бы не ушел?!

Игорь вскочил на ноги, вышел на балкон, вернулся в комнату. Снова рухнул на кровать, забыв включить сплит. Она ему не изменяла. Тогда. Но с тех пор прошло два месяца. И за это время много всего случилось. Он заскрежетал зубами. Как получилось, что их простая, понятная, предсказуемая жизнь превратилась в этот запутанный клубок эмоций и событий?

Нина немного помедлила в нескольких метрах от беседки. Провела рукой по волосам, поправила сумочку на плече, подавила импульс достать зеркальце и проверить, не стал ли ее нос менее картофелеобразным. Она вдохнула, выдохнула и бодро зашагала вперед. В беседке никого не было. Ни ноутбука, ни Игоря. Нина на ослабевших ногах добрела до скамейки и тяжело на нее опустилась. Он уже ушел. Видимо, в свой номер. А она сейчас пойдет в свой. И попытается сделать что-нибудь, что поможет ей хотя бы немного успокоиться. Например, примет ванну. Выпьет чаю. Поужинает, в конце концов. Кажется, она сегодня ничего не ела. Может, поэтому ноги ее не держат, а руки дрожат, когда она пытается открыть сумочку?

Нина не помнила, как попала в свой номер. Она подошла к окну, вышла на балкон, снова вернулась в комнату. Села в кресло. Встала. Достала телефон из сумочки, включила. Ничего. Ни звонков, не сообщений. Нина снова рухнула в кресло.

Очнулась она в ванной комнате. Да, она, кажется, собиралась принять ванну. Зашла, чтобы открыть воду. И вот теперь она тут лежит. Все бы ничего, но на ней была одежда, а в ванне не было воды. Она совсем рехнулась. И это неудивительно! Кто хочешь рехнется от таких новостей. То есть, новости, вроде бы, были хорошие. Не было никакой девицы. Нина до сих пор не могла до конца в это поверить, хотя это, конечно же, было правдой, она видела все своими глазами. Но за эти два месяца образ неверного Игоря, козла и подонка, изменяющего ей направо и налево стал привычным. Ужасным, причиняющим боль, но привычным. Сегодня он рассыпался, как скульптура из песка. Но потом снова восстановился.