Ивану Межуеву задали несколько пустых вопросов, которые он не понял, но на всякий случай закивал головой. Саперы собрались в кружок, закурили и стали неторопливо обсуждать, что делать с пленным.

У Ивана были перебиты ноги выше колен, вытекло много крови, надеяться было не на что. Но, как и многие в такой ситуации, он верил в чудо. Например, подойдет добрый немецкий офицер, прикажет перевязать его и отвезти в госпиталь.

Вместо доброго офицера к товарищам спустился обозленный пулеметчик. Рассказал, что пробило переднюю шину, а заменить ее нечем – продырявило и запасное колесо.

Так что нечего здесь прохлаждаться, надо помогать водителю. Минуты две препирались, кому следует добить русского. Вызвался солдат помоложе, снял с плеча винтовку, остальные отошли в сторону. Хлопнул одиночный выстрел, Иван Межуев вытянулся и застыл. Спустя полчаса залатали пробитое колесо, броневик укатил.

Глава 4 Новое пополнение

Енотаевка – село над Волгой, на полпути между Астраханью и Сталинградом. Кому-то это место покажется беспросветной глушью, а для кого-то это родина. На сотни верст тянется степь, здесь начинается зона полупустыни.

С обрыва видна широкая река, желтый пойменный лес, озера. В октябре в ясные дни Волга отражает синее небо, но все чаще погода становится пасмурной. Ветер с Каспия поднимает барашки волн, летят сухие листья, а вдоль улиц поселка несется облако пыли. Строевого леса в здешних краях мало, дома строят небольшие. Зато много места, улицы широкие, хватает земли для обширных огородов.

Борис Ходырев сидел на лавочке у края обрыва, разглядывал лес, неторопливо курил. С обеда получил увольнение, договаривались пойти вместе с Маневичем, но лейтенанта придержал Елхов.

После гибели Митрохина и выхода из окружения бывшего комбата все же поставили командиром штрафной роты. Он подчинился и полностью погрузился в дела. Как и покойнику Митрохину, новому командиру пообещали майорское звание. Степан Матвеевич презрительно фыркал:

Ходырева отпускал в увольнение с неохотой – чего болтаться без дела?

– Если выпить захотел, – сказал ротный, – то вечером сто граммов получишь. Или двести.

– При чем тут выпить? – поморщился Ходырев. – Хочу прогуляться, глянуть, как нормальные люди живут.

– Приключения ищешь? Ну-ну.

Елхов был прав. Как и всякий солдат, Борис рисовал себе в увольнении всякие приятные картины. Например, встречает красивую молодуху, живет одна (в крайнем случае, с ребенком), завязывается оживленный разговор, женщина просто сражена остроумием парня, приглашает к себе в гости, они садятся за стол и так далее до самого утра.

Однако люди занимались делами, на сержанта в начищенных сапогах никто не обращал внимания. Ходырев увидел возле почты высокую девушку и задал ей пустяковый вопрос.