Но уж слишком разозлился на своего трусливого напарника.

Поймав взглядом ствол винтовки, направленный ему в живот, напарник поспешно отпустил руку немца с часами:

– Я не виноват. Наблюдал за той стороной улицы. Там трое немцев с пулеметом шли. Думаю, вдруг к нам, решил их подстеречь, а тут выстрел, очереди, граната рванула. Я …

– Головка от хрена! Бегом вперед!

Напарник вдруг съежился:

– Ты мне в спину не пальнешь? Ей-богу, я на помощь спешил, но не успел.

Бежали молча, уходя от поднявшейся стрельбы. Когда пришли в свой батальон, комбат долго рассматривал документы убитых.

– Та же дивизия. Автомат я разведчикам отдам, он им больше пригодится. Не возражаешь, Антон?

– Нет, – пожал плечами Глухов. – Автоматы им действительно нужнее.

– Ты не контужен случаем? Вид у тебя, как из-под взрыва ушел.

– Так граната рядом ахнула. Простенок спас, а глаза до сих пор режет, известкой забило.

– Сейчас санитарку вызовем, промоет теплой водой. А то, может, и в санчасть идти придется. Вижу, что повоевали. Какие результаты?

Глухов молчал, а беспокойно крутившийся напарник торопливо объяснял, оживленно жестикулируя.

– Фрицы Антона живьем взять хотели, а он одного из винтаря уделал, а второго его собственной гранатой взорвал. Вложил в десятку, аж яйца отлетели.

– Ты что, успел в воздухе гранату перехватить? – спросил комбат.

– Слушайте вы болтуна! – отмахнулся Глухов. – Те двое фрицев, наверное, из разведки были. Влезли незаметно, я их, можно сказать, прозевал. Но в последний момент шаги услышал. Одного из винтовки уложил, а во второго, пока он запальный шнур из гранаты дергал, я тоже выстрелить успел. Со страху руки-то быстро работают.

– Молодец ты, Антон. Все бы у меня такие были! Сколько уже на счету?

– С этими двумя тридцать четыре.

– А ты где, трус хренов, околачивался? – повернулся он к напарнику Глухова. – Сбежал? Прятался?

– Я неподалеку был. Следил… пулеметчики шли, вот я…

– Товарищ капитан, – разозлился Глухов. – Уберите его из снайперов. Ну, чего про него разговор вести? Трус и болтун.

– Трусов у нас некуда убирать, – хмуро сказал комбат. – Их расстреливают. И никакого трибунала для этого не требуется.

Напарника трясло мелкой дрожью. Он знал, что комбат-2 Ищенко на расправу скорый. Если начнет разбираться, может и шлепнуть.

– Не надо никаких расстрелов, – отмахнулся Глухов. – И так людей не хватает. Пусть в траншее сидит.

– Пошел вон, – крикнул подвыпивший комбат. – В третьем взводе рядовым воевать будешь. Увижу, что струсишь, шлепну на месте.

С тех пор Антон Глухов воевал без напарника. Комбата Ищенко дня через два убили, новый командир про напарника не вспоминал.