Все это промелькнуло и исчезло, а в перекрестье прицела оказался бегущий солдат с винтовкой наперевес. Сквозь оптику Андрей отчетливо разглядел розовощекое юношеское лицо, озабоченное и одновременно азартное. Охота на русского снайпера опасная, но захватывающая штука. В случае успеха его, как и других, наверняка ждет награда, а после падения Сталинграда – отпуск.

Парень чувствовал себя уверенно, может, потому, что недавно прибыл на передовую, бежал в группе, а позади из трехэтажного дома-крепости их наверняка поддержат в случае необходимости огнем.

Андрей пока не стрелял, пытался поймать в прицел пулеметчика, самого опасного для него человека в группе.

Но тот не торопился, держался позади, а перебежки делал грамотные и короткие, не подставляя себя под возможный выстрел. Зато упорно лез в прицел розовощекий парень, который бежал быстрее всех. Значит, у тебя такая судьба – умереть первым.

Может, в этом и есть справедливость. Именно эти восемнадцатилетние сопляки, воспитанники Гитлерюгенда, отличаются особой жестокостью. Они напичканы высокомерием, ненавистью к русским недочеловекам и жалости не знают.

Не испытав сами боли, они придумывают самые жестокие пытки, а уж снайперу достанется такая изощренная смерть, что лучше погибнуть от пули.

Андрей плавно нажал на спуск. Солдат, возможно, ничего не понял. Пуля угодила в грудь, наверное, пробила сердце. Ноги у парня расползлись, как у сломанной куклы, он свалился, не издав ни звука, и больше не шевелился. Лишь винтовка загремела о кирпичи.

Остальные четверо мгновенно залегли, и в их движениях тоже сказалась степень накопленного боевого опыта. Автоматчик, замыкающий правый фланг, двумя прыжками добежал до воронки от снаряда и сразу открыл огонь, как его учили, короткими прицельными очередями.

И приклад был откинут, чтобы повысить точность стрельбы, и очереди по 3–4 пули шли кучно. Но дело в том, что этот долговязый парень показывал свою активность впустую, стреляя в то место, откуда Андрей уже отполз.

Пулеметчик, возможно, самый опытный в группе, молчал, затаившись где-то позади. Неуверенно стукнул выстрел из карабина, дал длинную очередь наугад второй автоматчик, спрятавшийся за перевернутым орудийным лафетом, искореженным и уже покрывшимся ржавчиной.

Лафет от полевого орудия среднего калибра, на первый взгляд, укрытие подходящее, за которым может спрятаться человек. Но защита не слишком надежная. Два колеса, ящик для снарядов, сиденье – металл не толще 5–7 миллиметров и дерево. Вряд ли эта коробка защитит от винтовочной пули. Автоматчик, притаившийся за лафетом, тоже был не слишком опытным солдатом.

Тем временем долговязый автоматчик в воронке зашевелился, видимо, меняя магазин. Голову в каске он не высовывал.