— Хорошо… п-потому что… я не позволю тебе…

— Себастьян? — я хватаю его за лицо и легонько встряхиваю, но он снова в отключке.

Так больше не может продолжаться.

Поправив мокрую футболку на его лбу, я встаю и медленно иду туда, где, как я помню, должна быть дверь. Мои шаги осторожны, когда я делаю выпад в темноте.

Я натыкаюсь на стену и кладу на нее руки, нащупывая свой путь.

Как только я касаюсь к металлу, я колочу в дверь обоими кулаками. — Открывай!! Ты сказал, что хочешь поиграть в игру, так почему же ты не играешь? Открывайте, вы, больные ублюдки!

Я продолжаю бить и обзывать их как по-английски, так и по-японски. Когда это не срабатывает, я тяну, а затем толкаю дверь, крича: — Если мой отец узнает об этом, он убьет тебя! Я позабочусь о том, чтобы он, блядь, убил тебя!! Открой эту чертову дверь!

— Еще рано, Одзё-сама. Голос, доносящийся из-за двери, заставляет меня остановиться.

Он говорит по-японски, но почему, черт возьми, его голос кажется таким знакомым? Это не Рен или другой парень, который был с ним в тот день в нашем доме.

Этот спокойнее, звучит опаснее. Как будто он выносит смертные приговоры нежити.

Он назвал меня принцессой самым почтительным образом, и это не в первый раз.

Кто-то называл меня так раньше, но кто? И когда?

— Кто ты такой? — спрашиваю я по-японски.

— Тот, кто сделает тебя достойной присоединиться к нашей семье. Чтобы сделать это, ты должна понести большую потерю.

Ты, очевидно, получаешь два письма подряд, потому что в тот момент, когда я отправил предыдущее, я сел и написал другое.

Сильно прилипчивый? Возможно. Но я виню тебя за это.

Ты единственный человек, которого я не могу выкинуть из своего сознания, как бы я ни старался. Это токсичность, клянусь. Ты вызываешь привыкание странным образом.

Но я пишу снова не поэтому.

Не Наоми, а Юки-онна. Знаешь, совсем недавно мне приснился сон, и в нем Юки-онна влезла в мое окно.

Она была бледна, как снег, и так же холодна. Ее губы были похожи на бутон красной розы, а в огромных карих глазах не было света.

Это было грустно и интригующе одновременно.

Ты знаешь, когда происходит бедствие, но ты понимаешь, что ничего не можешь с этим поделать, поэтому просто стоишь и смотришь?

Вот что я сделал с Юки-онной. Я просто оставался неподвижным и наблюдал за ней.

Даже когда она протянула свои призрачные руки и потянулась к моей гребаной печени. Даже когда я почувствовал холод от ее прикосновения глубоко в моих чертовых костях.

Ты знаешь, почему? Потому что в глубине моей души она была тобой.

И где-то в моей голове ты пришла, чтобы отомстить за все дерьмо, которое я тебе наговорил. Я имею в виду, есть ли лучшая причина смерти, чем месть?

Вероятно, есть. Только не говори мне.