— Разве мы такие токсичные?

— Да, мы продолжаем причинять друг другу боль.

— Но это больно, Себастьян. Думать о тебе с Аспен и другими женщинами больно.

— Не было никаких других женщин.

— У меня никогда не было отношений после тебя.

— Даже для секса. Я хотел этого в тот первый год, просто чтобы стереть тебя из памяти, но я не мог сделать это ни с кем. За исключением воспоминаний о тебе, пока я был в душе. Спасибо за испорченную малину.

— Подожди… У тебя никогда не было секса с кем-нибудь еще?

— Ни разу после вечеринки у Оуэна. Кстати, мой член винит тебя в своих натянутых отношениях с моей рукой.

Я улыбаюсь, и на сердце у меня становится легче, чем когда-либо за последние годы.

— Чему ты улыбаешься, Цундэре? Проблема моего члена — настоящая. Вот почему я чуть не сломал тебя в тот первый раз, когда ты вернулась.

Я обвиваю руками его шею. — Я просто счастлива.

— Ух ты. Ты рада за страдания моего члена? Теперь он действительно возненавидит тебя.

Я смеюсь. — Нет, я счастлива, потому что ты никогда не забывал обо мне. Это делает все стоящим того.

— Кто компенсирует мое убитое сексуальное влечение?

Я облизываю губы. — Я извинюсь своими губами. Они дружат с твоим членом.

— Это было бы хорошим началом. Но ненавистный трах все еще в меню.

— Разве это не всегда есть в меню?

— На этот раз мы поднимемся на ступеньку выше.

Я запрыгиваю на его тело, и Себастьян отшатывается назад, когда мои ноги и руки обвиваются вокруг него.

Он крепко держит меня за руку и улыбается. — Это приглашение, детка?

— Для тебя? Я всегда прошу об этом.

Я визжу, спрыгивая с него, и он сокращает расстояние между нами за долю секунды. Я поворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице, затем разражаюсь смехом, когда мы раздеваем друг друга и вваливаемся в душ.

Вот на что похоже счастье, и я хотела бы остаться в нем навсегда.

Даже если я знаю, что это ненадолго.

Я прикоснулся к тебе.

Я имею в виду, в моем сне. Давай воспользуемся моментом, чтобы поблагодарить Господа и всех его ангелов, которым я не думал, что когда-нибудь буду благодарен.

Впервые за целую вечность ты не растворилась в воздухе сразу после того, как отсосала мне, и позволила мне погрузить пальцы в твои чернильные волосы. Я хочу быть мудаком и сказать, что это напоминает Садако из "Кольца", но сегодня я обуздаю свои идиотские наклонности.

Из-за твоих волос? Да, это определенно было похоже на гладкий шелк и все то прекрасное дерьмо, в которое, как мне казалось, я не верил.

По-видимому, я такой чертовски глупый и полностью верю в красивые вещи. Или, может быть, я верю в них только тогда, когда дело касается тебя. Верни мне мое сварливое "я", Наоми.

В любом случае, ты медленно скользила по моему горячему и возбужденному телу, как котенок, и, клянусь трахом, я почти слышал, как ты мурлыкаешь.