Во-первых, выигравший меня мужчина был огромным негром, во-вторых, мы были знакомы. Он видел меня в техникуме, знал, на каком курсе и в какой группе я учусь. В ту ночь я прокляла все на свете. Мне казалось, что жизнь остановилась и я больше никогда не увижу солнца.

Грачева тяжело вздохнула, отсутствующим взглядом посмотрела в окно.

«Заплачет или нет? – подумал я. – Самое время пустить слезу».

Марина решила не переигрывать, стряхнула с лица маску задумчивости и продолжила:

– Меня и Пуантье отвезли на тайную квартиру, в которой, кроме большой кровати, мебели не было.

Когда мы остались вдвоем, Пуантье поинтересовался, узнала ли я его. Потом он предложил выпить, расслабиться и оказался не таким уж чудовищем, каким его считали. Мы занялись любовью. Утром Пуантье спрашивает, когда мы встретимся в следующий раз. Я уверенно отвечаю, что никогда. Он посмеялся, показал рукой мне на живот и говорит: «Если мы сейчас не договоримся о наших дальнейших отношениях, то об этом завтра же узнают все в техникуме».

Клементьев недоуменно посмотрел на девушку. Марина объяснила:

– У меня на животе есть родимое пятно размером со спичечную коробку.

Из-за него я никогда не надевала открытый купальник. О пятне в техникуме знала только моя подруга Ира Шутова. Если бы Пуантье похвастался, что занимался со мной сексом всю ночь, то ему бы на слово не поверили. А вот с пятном… Если он видел пятно, значит, любые небылицы, которые бы он про меня наплел, выглядели бы правдой.

– Марина, как бы это все было? – спросил озадаченный Клементьев. – Твои одногруппницы предложили бы тебе раздеться и показать, есть родимое пятно или нет?

– Именно так бы оно и было.

Если бы я не разделась, это было бы подтверждением того, что пятно есть и все рассказы Пуантье – правда. Училась у нас в параллельной группе одна иногородняя девушка. Жила в общежитии, ничем не выделялась. Ее застукали обнимающейся с африканцем, и тут же по техникуму пошли слухи, что она спит с иностранцами и ни в чем им не отказывает. Через две недели травли она отчислилась и уехала домой. Директор техникума даже не узнала, почему успевающая ученица решила посреди семестра бросить учебу и пойти простым пекарем на хлебозавод. Если уж ее, неприметную серую мышку, затравили, то на мне бы отыгрались по полной программе. Вспомнили бы, что было и чего не было.

После угроз Пуантье я не растерялась и решила извлечь выгоду из сложившейся ситуации. Я сказала, что согласна встречаться с ним, но при одном условии: каждая встреча будет ему стоить пятьдесят рублей. Жан-Пьер охотно согласился и дал сто рублей – задаток за две будущие встречи.

Наши отношения продолжались до лета.