Когда шло кино «Бесприданница», все говорили, что оно снималось у нас и что такой замечательной беседки ни в одном городе не найдешь.

Сейчас в беседке кто-то был. Я подошел поближе и удивился: парень и девушка сидели, тесно прижавшись друг к другу. «Чудаки, поднялись в такую рань», — насмешливо подумал я. И только потом догадался, что они сидят еще с вечера.

С набережной Волги я прошел на широкую улицу, свернул направо и очутился возле нового четырехэтажного дома. Поднялся на второй этаж, нажал кнопку у дверей.

Вышла незнакомая девушка с тугими, как репа, щеками, в тапочках на босу ногу. Спросила вежливо:

— Вы к Толе?… Они ушли.

— И Алексей Иванович ушел?

«Они ушли», «они дома». Смотрю на нее и ничего не могу понять.

— С кем Толька ушел?

Ее разговор мне начинает нравиться. Спрашиваю дальше:

— Алексей Иванович одни.

— Их тоже нет. Вечером на пароходе уехали.

— Так, — протянул я, раздумывая, что бы еще спросить. — А вы кто будете? Родственница? Из Высокова?

Она фыркает, опустив смеющиеся глаза, круглые репчатые щеки краснеют.

— Их биографию читал… Алексея Ивановича.

— Какой вы смешной, — говорит она, не переставая улыбаться. — Я домашняя работница.

— А-а, — разочарованно тяну я. — Хорошенькое дело…

Из глубины доносится добродушный голос:

— Феня! С кем ты там?

— Алексей Иванович зовут, — заторопилась она. — Проходите быстрее.

Я прохожу в комнаты. Алексей Иванович полулежит на диване в полосатом халате и в домашних туфлях.

— Доброе утро, дядя Леша! — обрадованно говорю я.

— Пусть будет доброе, — соглашается он.

— Дядя Леша, у меня к вам дело.

— В воскресенье люди отдыхают от дел. На то оно и воскресенье, молодой человек.

— Верно, отдыхают. Мне, дядя Леша, на работу бы устроиться.

— Сестра замуж выходит. И Таню надо в детдом. Вот я и хотел попросить…

— Некоторые думают: государство — нянька, кормилица… Трудно сестре с мужем воспитать девочку?

— Не трудно, дядя Леша. Но Тане будет плохо дома. Пусть лучше она в детский дом.

— Как это все получается у вас в семье! Не могу я тебя устроить: лет мало. На фабрику таких не берут, а в детдом теперь, пожалуй, поздно.

— Как же мне быть, дядя Леша?

— Этого я тебе и сам не скажу.

— Ну что ж, до свиданья, дядя Леша! — после некоторого молчания сказал я. Видно, все же придется устраиваться с помощью Николая.

— Да, история, — Алексей Иванович участливо смотрит на меня. — Приходи на неделе. И о Тане поговорим. Дома я таких дел не решаю.

Повеселевший выхожу от Уткиных. Феня провожает меня до лестницы.

— Придут они… Толька то есть, скажите, что Семен Коротков был. А в общем, пусть приезжает, давно не виделись.

На следующий день вместе с Таней я был в городе. Здание с истершимися ступеньками подъезда. Почему-то сразу охватывает робость, едва войдешь в него.