И не просто прижимается, она шевелится, производит едва заметные движения, которые заставляют меня невольно реагировать, и она чувствует эту реакцию, и воспринимает, как неоспоримое и по-юношески твёрдое и несгибаемое доказательство своей неотразимой магии.

Я наклоняюсь и целую её в шею и чуть касаюсь языком. Она вздрагивает, содрогается, откидывает голову и смеётся одновременно страстно, победно и призывно… Что ж ты со мной делаешь.

Музыка заканчивается, а мы не замечаем, увлечённые «танцем» и наметившимся взаимопониманием по ключевым вопросам межполового общения. Случайно я замечаю, что на нас все смотрят и останавливаюсь.

— У меня есть квартира, — горячо шепчет мне на ухо Вика, не замечая ничего вокруг. — Подруга с родителями на все каникулы уехала в Ленинград, а я взяла у неё ключи. Пойдём? Прямо сейчас. Хочешь?

Хочу ли я? Ты, должно быть, шутишь, детка. Ну кто же не хочет!

— Конечно, да, — киваю я. — Стой здесь. Я отойду на одну минутку.

Я хочу предупредить Катю, что ухожу и, заодно, попросить Миху проводить её до дома. Эта идея мне не очень нравится. Не знаю, почему, но не нравится. Миха тот ещё ходок. Я ведь сам хотел её проводить.

Бегаю по залу, но Катьку найти не могу. Блин, может, в туалет пошла…

— Миха, ты Катюху не видел? — хватаю я своего дружка за локоть.

— Видел. Она домой пошла.

— Да ну, с чего бы? Ты гонишь, Миш…

В груди кто-то проводит гвоздём по стеклу. Блин!

— Нет, она стояла, смотрела вместе со мной, как ты Вику мацаешь, а потом домой пошла.

Твою мать! Блин… как-то хреново получилось… Я же её пригласил, а сам…

— Во всяком случае, — продолжает Миха, — сказала, что домой. Я хотел проводить, но она отказалась, типа времени мало ещё. Да ладно, чё ты, дойдёт, вон от снега светло. Слушай, Вика сегодня тебе даст, мне кажется, если ты, конечно, найдёшь где. Ко мне не просись.

— Давай, чемпион, не теряйся! — хлопает он меня по плечу.

— Ну, ты где есть-то? — подходит сердитая Вика. — Если другие планы…

— Что ты, какие планы! Пошли, милая, пошли скорей.

Вика проходит в комнату и по-хозяйски включает магнитофон. Начинают петь «Арабески». Обстановка здесь дорогая, мебель импортная, диван с велюровой обивкой и телек явно цветной. В углу наряженная ёлка. На журнальном столике стоит бутылка вина и два бокала, три свечи в подсвечниках, открытая коробка конфет, мандарины… Ну, надо же, подготовилась. Она чиркает спичкой и зажигает свечи.

— Открой бутылку и выключи свет, чемпион.

Класс… Пахнет хвоей и мандаринами… Начало захватывающее и многообещающее… Только что-то не так, что-то не сидит, что-то раздражает и будто, немного царапает. Наверное, то, что мы в чужой квартире, как воры, а это не особо приятно. Наверное, поэтому, я и чувствую себя немного не в своей тарелке.