Парус, бл*дь, свалил, вот что!

Он сообщает мне это и внимательно следит за моей реакцией. То есть насколько я охренею.

— Как это «свалил»? — охреневаю я.

— Вот и я говорю, как это? Свалил, дёрнул, ноги сделал. Сбежал, короче. Скок-поскок. Наверное, Витя твой и организовал. Так что его сейчас будут с поличным брать. И, если что, я тебе точно ничего не говорил. Не знаю, откуда ты эту информацию взял. Ты понял?

— Да понял-понял. Чё делать-то?

— Делать? — чуть покачивая головой и в упор глядя на меня, повторяет он. — Язык засунуть в жопу и сидеть молча, вот что делать. Ты понял меня? Но будь на стрёме. Я не думаю, что он к тебе первым делом кинется, конечно… Хотя, кто их разберёт.

— А может, — прищуриваюсь я, — попробуем его на живца взять?

— Ну ты Чебурашка, в натуре! Я тебе что только что сказал? Ты вообще русский язык понимаешь? Сиди и не дёргайся!

Ёпэрэсэтэ… Сидеть и не дёргаться, я думаю, не получится… Если он сунется ко мне, то что же его будет интересовать? Вот вопрос так вопрос. Не машина ли случайно? Надо её срочно перегнать в другое, безопасное место. А для этого… Для этого колёса хотя бы нужно поставить.

От Хаблюка я несусь прямо в гараж и пропадаю там в течение нескольких дней в перерывах между школой и тренировками. А в школе, между прочим, происходит кое-что интересное. Народ не забыл. Народ ждёт. И чем ближе день боя, тем он, народ то есть, сильнее оживляется и волнуется.

В спортзале появляется стенд с моей и Черепановской фотографиями. Вырезанные в виде овалов они оказываются приклеенными на лист ватмана. Под моей фоткой написано: «Чебурашка», а под фоткой Цепа — «Цепень». Сначала кто-то приписал в начале букву «Б» и получилось «Б. Цепень», но потом «Б» густо заштриховали ручкой. Возможно, даже он сам и заштриховал.

Справа надо мной написали «10 А», но потом додумались и исправили на «Б». А кто-то особо сочувствующий, заранее присудил мне корону, пририсовав её над моей фоткой красной ручкой. Под фотографиями столбиками размещаются цифры. Это кстати, довольно интересно. Ставки. Минимальный размер один рубль.

Принимает их Миха и вписывает под претендентами. Больше ставят на Цепа. Ну, с одной стороны, это выглядит логично, а, с другой — значит мне и моим сторонникам больше денег достанется. Чтобы придать азарта и увеличить фонд, я делаю ставку на самого себя. Ставлю целую соточку. Теперь на Цепа ставить веселее, есть на что рассчитывать. Ну, вот, пусть и рассчитывают.

— А почему ты мою ставку не принимаешь? — злится Цеп.

— Так ты за прошлое пари ещё не рассчитался, — качает головой Миха. — А у пи**оболов мы ставки не принимаем. Мужик, в нашем клубе только чёткие пацаны и девчонки.

— Чё⁈ Ты кого назвал пи**оболом⁈ — взвивается Цепень.

— Тебя, конечно, — усмехаюсь я. — Нарушаешь правила, не выплачиваешь долги.