Здоровый сын, муж, который считает богиней.

Людмила замолкает, ползет по грязному полу в дальний угол. Выдвигает ящик старого комода и достает оттуда мужской потертый пояс. Долго смотрит на него, нежно гладит.

— А потом… — всхлипывает. — Потом ко мне пришла любовь. Я не верила, что это чувство существует. Всегда думала, что главное — это выгодно выйти замуж. Исходя их этих убеждений, и искала себе мужа. Но я встретила Ивана, — прижимает мужской ремень к груди. — Я пропала. Я полюбила так, что свет без него не мил.

Сестра уже не замечает меня. Она всецело поглощена ремнем и своими воспоминаниями. Мне нечего сказать, горло сдавило. Могу лишь стоять и слушать.

— Только и тут судьба не смилостивилась надо мной. Видно ты себе забрала всю удачу. А мы, последующие дети нашей невменяемой мамаши, должны преодолевать сплошные полосы неудач. А Славик… тот вообще не выжил…

Словно плетью бьет своими словами.

— Людмила, ты же сама и подписала приговор своему брату…

Она отмахивается от моих слов. У нее своя правда. Я столько лет была во всем виновата, что иного она уже не воспримет.

— Мой возлюбленный не был богатым человеком. Он жил скромно, работал на стройке. У нас была разница в десять лет. И мне довелось приложить немало усилий, чтобы он оказался в моей постели. На меня мужчины с неба не падали… Они меня вообще не замечали… — снова гладит мужской ремень. — В нашей судьбе с Иваном изначально все складывалось тяжело. У нас на пути стояла его семья! Пятеро детей и клуша жена! — сестра скалится.

— Ты добивалась мужчину, зная, что у него пятеро детей? Сознательно разрушала семью? — спрашиваю. И сама себе же отвечаю, что Людмилу такое бы не остановило. Она способна на любую гнусность.

— У нас была любовь! Он был несчастен со своей клушей! Мне ли не знать, какая атмосфера царит в многодетных семьях! А его женушка, спокойно могла найти себе другого придурка, точно так же как наша мамаша! Все они одинаковые! — плюется словами словно ядом. — Иван был со мной, говорил что любит, но от жены уходить не спешил. Все боялся, как его спиногрызы без отца будут. И бабок на алименты и новую семью не было. А я не могла без него жить, он был мне необходим! Мне нужны были деньги и много, чтобы откупиться от его клуши, чтобы забрать Ивана к себе! Глеб мне столько не дал. Сказал, что если буду наглеть, то он разберется со мной другими способами. А он мог, — ее передергивает. Вижу дикий страх перед Глебом. — Тогда я отправилась к Сергею. Тот уже спустил практически все наследство родителей. Но осталась квартира. И я помогла ему с ней расстаться. А что, — пожимает плечами, — Он бы все равно ее пропил. А мне было нужнее…

Ни капли раскаяния. Скорее, сожаление, что большим не поживилась.