Настолько благоразумным, что сам пошел к мозгоправу, выбрав лучшего из лучших. Почти год работы с зависимостью. Четыре месяца жестокой ломки, бессонных ночей, когда он топил тоску и жажду в виски, прятался от нее за карточным столом и в борделях. Когда снова и снова покупал и соблазнял женщин хоть немного похожих на ту, единственную.

Потом стало легче. Снова вереница случайных связей. Новые друзья… Даже не друзья — так, приятели, призванные заполнить возникшую душевную пустоту.

Мозгоправ намекал, что Раум вместе с Тасей лишился не только желанной до умопомрачения женщины, он лишился близких.

Круга общения. Тех, кого признавал за равных.

— Не мелите чушь, док, — насмешливо ответил демон. — Я ни секунды не скучаю по этим неудачникам.

Тот только улыбнулся своей раздражающей сочувственной улыбкой и перевел разговор на другое. Он знал, что клиент лгал.

Да, братья ди Небиросы являлись для Раума куда большим, чем случайные шавки и подпевалы. Да, он был к ним привязан.

Смешно сказать, но наследник лорда ди Форкалонена считал кузенов своими друзьями. Даже больше, чем просто друзьями… Они, искалеченные жизнью и судьбой не меньше, чем сам Раум, только по-другому, равные по крови и статусу были его семьей.

Он уважал ди Небиросов, даже если высмеивал. Знал, что они принимают его. И что находятся рядом не потому, что рассчитывают получить какую-то выгоду.

Ни о ком из тех, с кем он общался сейчас, Раум не мог сказать того же.

Хотя, конечно, это совершенно не отменяет того факта, что оба ди Небироса — редкостные придурки. Дэмиан — псих, Армеллин — зануда. Вот только почему-то мир был куда более уютным местом, когда они втроем учились в академии и делили его особняк.

Наверное, те несколько лет Раум был счастлив.

А потом появилась Тася, и все покатилось в бездну.

Маленькая блондинка с кукольной внешностью. Робкая, нежная, чистая. И потрясающе чувственная. Ее подчиненное положение, неспособность дать отпор и скрытое возбуждение, будили самые темные, самые низменные желания. И Раум играл с ней — жестоко и изобретательно, заходя все дальше за край.

Когда игра обернулась против игрока? Превратилась в жажду присвоить и обладать светловолосым чудом в одиночестве? Он помнил свою ревность — Раума штормило от нее.

И в то же самое время он, чувствуя, как рушится хрупкий, с таким трудом выстроенный мирок, пытался привести мучительную раздробленность к общему знаменателю. Найти точку равновесия. Разделить яблоко раздора на троих, сделать их всех в каком-то извращенном смысле семьей.

Дурная была затея. Любимую нельзя разделить с кем-то.

Даже если этот «кто-то» твой брат и лучший друг.

Больше Раум такой ошибки не допустит. И никому не отдаст свою женщину.

И неважно, что сама Дженни пока не в курсе, что она его женщина.