— Какого хрена сейчас отдавалась так, будто я единственный?

Отвела взгляд, понимая, что он ударил точно в цель.

— Я не насиловал тебя, не принуждал, ты сама дала мне доступ к своему телу. — Слова звучали так мерзко, что захотелось провалиться сквозь землю. Доступ к своему телу. Доступ к телу. — И не смей лгать, что ничего не чувствовала там, потому что я нихрена в это не поверю.

Он разжал кисть, но я не могла заставить себя сдвинуться. Боль и обида подкатили к горлу и норовили выжечь душу дотла.

Еще шаг и пропасть между нами увеличилась до непреодолимой.

— Можешь больше не приходить на работу. Я освобождаю тебя от должности.

Взгляд такой же холодный, как голос, и я отступила, мечтая поскорее убраться отсюда.

— Ты знаешь, где выход.

Никита резанул холодной отчужденностью и скрылся за дверью кабинета, а я, пряча истерику под маской сдержанности, зашагала прочь из клуба.

Но раздирающая сердце мысль не давала покоя.

Тогда почему так паршиво ноет в груди?

Ненавижу весну. Слякоть. Грязь. Мерзкий ветер. Жопа.

Задернула шторку и плюхнулась обратно в постель.

Плюс отпуска в том, что тебе не надо вставать на работу, да и в принципе не надо вставать. Просто лежи и помирай целыми днями.

Собственно этим я и занималась. Лежала, смотрела в потолок. Периодически ела.

Не знаю, что на меня нашло, но сил не было вообще. Ноль.

Вставала и, едва умывшись, падала обратно. Не хотелось ничего.

На еду смотреть не могла, как и на себя в зеркало.

Валялась, смотрела телек и спала. Спала и смотрела телек. И так по кругу.

Созванивалась только с мамой, которая сообщила, что к сожалению Вероника рассталась со своим парнем. Странно, но эта новость меня не порадовала. Было как-то пофиг. Лишнее подтверждение, тому, что Никита больше не появится в моей жизни. Оно и к лучшему.

В груди снова заныло. Я же зарекалась думать о нем. Зачем снова?

От сестры не было вестей, и о том, как протекает ее беременность, я не знала. Да и плевать как-то. Кто я ей, мамка что ли?

Тишина стала моей спутницей. И одиночество постепенно перестало давить, напротив. Умиротворяло. Успокаивало. Позволяло осмыслить многое.

Но не хочу сейчас об этом.

Глубже зарылась в одеяло и приготовилась вздремнуть еще пару часов, но вибрация сотового заставила поморщиться.

Потянулась к тумбочке и не глядя подняла трубку удивляясь, кому я там понадобилась.

Голос Кати немного привел в чувства, и я села на постели, подтянув колени к груди.

— Привет. Ну как ты? Как малыш?

У Кати были осложнения после родов, и её оставили под наблюдением в больнице дольше, чем обычно. Мы часто созванивались, но я стремилась избегать больной темы «Н».

— Все хорошо! Наконец-то отпустили домой. Ты не представляешь, как я соскучилась по родным стенам. — Мечтательные нотки в голосе заставили улыбнуться.