Он продолжал обнимать её, целуя и шепча ласковые слова, осторожно сжимая продолжающую вздрагивать женщину, которая никак не могла успокоиться, ловя осколки гуляющего по телу удовольствия. Именно после этой ночи Вера поняла, что сохранять брак больше не хочет. Нечего сохранять! Но была дочь, ради неё они с Петром решили потерпеть, не афишировать события.

— Выйдет Женька замуж, сразу разводишься, а потом мы расписываемся, — целуя женщину, говорил Пётр.

— А твои как на это посмотрят? — с детьми любимого Вера уже была знакома, они приняли женщину спокойно. Но одно дело — любовница, другое — жена.

— Мои нормально посмотрят, я их правильно воспитал, — Пётр продолжил поцелуи, скользнув с губ на шею. — Родители — не рабы своих детей, они имеют право на личное счастье. Моя женитьба ни в чём Ваську и Таньку не ущемляет, они давно взрослые, самостоятельные и сами уже родители.

— Не переживай, всё будет хорошо! — голос Петра выдернул Веру из воспоминаний.

— Мне кажется, что надо было поддержать, а не пускать всё на самотёк. Слишком резко, слишком жестоко. Женя ещё так молода…

— Вер, я уже сто раз повторял, — терпеливо ответил Пётр, — у меня, у нас всё под контролем! Никакого самотёка, если что — мы тут же проявимся и подхватим.

Но если мы вмешаемся просто так, то они ничего не решат, никакого урока не вынесут и так и будут вяло существовать, терзая друг друга. Посмотри на свой бывший брак — разве такой судьбы ты хочешь дочери?

— Вот! Поэтому надо дать детям возможность самим разобраться — кто они друг другу. И сейчас, а не двадцать лет спустя. Испытания сплачивают, обнажают истинные чувства, заставляют думать и принимать решения. Если у них всё поверхностно, если они не любят, а только думали, что любят — они не выдержат и расстанутся.

Будет больно, но лучше так, чем по кусочку рубить хвост. Тогда мы Женьку заберём, поддержим, во всём поможем, одну не оставим. А если у них всё серьёзно, то родится новая семья, где оба умеют принимать решения и отвечать за свои поступки, где каждый будет о другом думать больше, чем о себе. Счастливая семья, Вера!

— Я понимаю, Петь, но так страшно! Дочка ко мне пришла, к маме, а я её даже на порог не пустила… И не звоню ей, будто мне всё равно.

— Если мне память не изменяет, она сама хотела, чтобы ты к ней не лезла.

Сама пообещала, что ноги ее в родительском доме не будет. Что ж, это её право, но она забыла, что за свои слова надо отвечать. Разве Евгения извинилась, что ты уже готова все забыть? Потом, девочка уже взрослая, ты не сможешь быть всегда рядом, не сможешь всегда её собой заслонять от трудностей и стелить ей соломку. Настоящая мать не та, которая всё делает за ребёнка, от всего его оберегает, держа под тепличным колпаком. А та, которая научит справляться с жизненными задачами.