— Чего надо сделать?

— Присмотрите, пожалуйста, за Женей! Мы немного поссорились, она обижена. Переживаю, как бы ни случилось чего, район тут не самый благополучный.

— Да нормальный у нас район!

— Нормальный, но я все равно переживаю, — Денис достал купюру и всунул ее в руку опешившей женщины. — Буду очень благодарен, если вы поможете Жене. И вот еще что, у вас есть ручка и бумага?

Женщина растерянно посмотрела на зажатую в кулаке пятитысячную бумажку и рванула в комнату.

— Вот! — синий карандаш и криво оборванный альбомный лист.

— Нет, потеряете, — мужчина пару секунд подумал, потом подошел к стене и прямо на обоях у двери в комнату Любы написал номер телефона. — Это мой сотовый. Если что — сразу звоните мне, договорились? Или, сделаем лучше — у вас есть мобильник?

— Есть! — закивала Люба. — Старенький, но мне хватает.

Люба назвала цифры, Денис нажал на вызов. Из комнаты матери-одиночки полилась музыка.

— Вот, теперь у вас мой номер в телефоне, только сохранить не забудьте, — сказал он женщине. Надеюсь, мы договорились? Вы присмотрите за моей супругой? Поможете ей обустроиться? И, если что-то произойдет, она почувствует себя плохо или кто-то попытается обидеть — сразу позвоните мне?

— Спасибо, вы — хороший человек! Я в долгу не останусь. До свидания! — Денис мимоходом взъерошил волосы замершему Вальке и покинул квартиру.

Жить в коммуналке оказалось далеко не так удобно, как в отдельной квартире.

Во-первых, вне зависимости от времени суток кто-то из соседей всегда бодрствовал. До поздней ночи колобродил Степан, ворчал, хлопал дверьми, шаркал, что-то ронял. Лилась вода, звякало стекло. Не успевал он утихомириться, просыпались мальчишки. С гиканьем и топотом принимались носиться по коридору, неизменно влетая в Женину дверь. Через некоторое время к звукам, издаваемым сыновьями, присоединялись речевые обороты их матери.

Васька, мать-мать-мать! Валька, мать-перемать! — Люба матом не ругалась, она им разговаривала. Пацаны активно отвечали.

Евгения натягивала на голову подушку, страстно мечтая о тишине, тут же обливалась потом, высовываясь наружу. Помучившись с полчаса, вставала — всё равно, заснуть в этом бедламе было невозможно.

А дальше её ждал квест — «попади в ванную».

Любкины сыновья, как все нормальные мальчишки, мыло и воду не жаловали, но умудрялись проводить в ванной по часу, не меньше. Что они там делали — неизвестно, так как выходили пацаны с теми же самыми разводами, с которыми скрывались за дверьми. Мать принималась ругаться с новой силой и тащила отпрысков умываться. А после того, как сыновья, через «не хочу!» и «мама, щиплется!» отмывались дочиста, лезла в ванну сама.

— Умаялась, сил нет, — доверительно сообщала она терпеливо ждущей Евгении.