— Забудь про вашу размолвку, её болезнь, развод и новый брак. Просто — дочь приехала в гости к маме, с которой они давно не виделись.

Утро встретило ярким солнцем и умытой после ночного дождя травой.

Погрузились в машину. Кузька, когда его заперли в переноске, обиженно мявкнул несколько раз и смирился. Выбрали торт и поехали.

Женя сидела, как на иголках, представляя, как они встретятся, что она скажет, что мама ответит…

Дом оказался неожиданно большим. Рассматривая высокую каменную ограду, массивные ворота и видневшуюся за забором махину дома, Женя даже усомнилась — не перепутали ли они адрес? Неужели у Петра Гавриловича такой дом? Впрочем — девушка бросила взгляд на соседние участки — похоже, здесь все домостроения, как на подбор — один другого краше и больше. Вон тот — со своими башенками и остроконечными крышами очень похож на замок. А там — ни дать ни взять — мини-дворец.

На звонок распахнулись ворота, приглашая въезжать.

Автомобиль проехал под аркой из переплетенных растений, сделал небольшой круг по огибающей большую клумбу дорожке и остановился возле красивого крыльца. Навстречу уже спешила мама, намного опередив Петра Гавриловича.

Женя так долго готовилась, так много думала, подбирала слова, но сейчас у нее все заготовки вылетели из головы. Она вышла из машины и сразу, без предисловий и лишних слов попала в мамины руки.

— Доченька! — Вера обняла, прижала её к себе, радостно улыбаясь. — Я так тебя ждала! Вас ждала, — поправилась она, обращаясь к Денису.

— Как доехали? — прогудел подоспевший Петр Гаврилович. — Машину оставь, ее отгонят к гаражу.

— Отлично, дороги в вашем поселке замечательные!

— Еще бы, здесь неподалеку губернатор живет, вот дорожники и стараются, — хохотнул хозяин и гостеприимно пригласил в дом. — Поднимайтесь! Сейчас Кира Анатольевна покажет вам вашу комнату, освежитесь с дороги. Как устроитесь, спускайтесь на улицу и за дом. Там у нас уголок отдыха. Почаевничаем, побеседуем, а там и обеденное время настанет! Побалуем себя обедом по-купечески!

Мама ничего не говорила, только держала Женю за руку, как маленькую и улыбалась, сияя счастливыми глазами, заранее на все согласная.

И Евгения почувствовала облегчение.

В глубине души она боялась, что мама встретит ее холодно, что примется перечислять все прегрешения и проступки, что припомнит все злые слова, которые она бросала ей в лицо и внутренне готовилась стерпеть. Не потому что считала себя кругом виноватой, а потому, что приехала мириться, налаживать отношения и попросить прощения. Мама болеет, это она и сама увидела — за то время, в течение которого они не встречались, женщина заметно похудела. Ни к чему выяснять, кто виноват, Петр Гаврилович прав — главное, чтобы мама поправилась.