Муж по расчету. Цзинь Цзысюань.

Они были помолвлены с детства, ведь их матери были как сестры. Их мнения об этом союзе ни разу никто не спросил. Цзинь Цзысюань никогда не был поклонником этой идеи, а когда уехал учиться за

границу, забыл об этом как страшный сон. Учеба в университете закончилась, вскоре он вернулся на родину, и реалии жизни накрыли его очень скоро. Он должен был не только стать правой рукой своего отца, но и жениться на той девчонке, что в детстве делилась с ним лотосами. А-Янь та самая девчонка, что постоянно ходила со своими раздражающими братьями, как привязанная.

Парень этому факту совсем не обрадовался, и разорвать помолвку, как бы он не пытался, не получилось. Семьи уже давно заключили контракт. Он ненавидел ощущать себя вещью в чужих руках, его родители просто его продали и иначе это никак не назвать.

В день свадьбы никто не мог оторвать взгляда от Яньли, она была на обложках всех журналов светской хроники. Многие юноши мечтали оказаться рядом с ней рука об руку в храме предков, но юный господин Цзинь, похоже, был единственным, кто желал этого меньше всего на свете. Он с трудом выдержал церемонию бракосочетания и само празднование, Цзян Яньли любезно взяла на себя всю коммуникацию с гостями. Она сглаживала все острые углы, не позволяя своим братьям церберам вызвать её новоиспеченного мужа на разговор.

Цзян Яньли была мила и улыбчива, она не сказала и слова упрёка на то, что молодой господин Цзинь методично напивался на своей свадьбе. Её идеальность выворачивала его изнутри. Он был уверен, что за этой невинной оболочкой скрывается хитрая лицемерка, и когда в брачную ночь он сказал, что не любит её и никогда не хотел этого брака, то ожидал, что, наконец, сможет вывести Деву Цзян на чистую воду.

— Я понимаю ваши чувства. Мы практически ничего друг о друге не знаем, хотя и провели детство вместе. Прошло много лет, и мы изменились, но мы можем попытаться узнать друг друга, раз так сложились обстоятельства… Мы, ведь теперь муж и жена, — её улыбка была теплой, как лучи солнца, а глаза яркие, большие и глубокие.

Золотой мальчик, единственный ребенок в семье, просто не мог понять, откуда в ней столько энтузиазма и глупых надежд на светлое будущее? Она должна ненавидеть его всеми фибрами души, проклинать, ведь её тоже продали собственные родители. Вот только дева Цзян была тактична и осторожна, открыта с ним, как никто другой. Резкое осознание того, что единственным в этой комнате с ненавистью в сердце оказался он, было даже хуже, чем выдавливать из себя улыбку при первом танце новобрачных.

Стало так мерзко от самого себя. Стало обидно от того, что в этой игре мудак только он.

— Мне это не нужно. Я хочу жить своей жизнью, советую и вам так поступить, Дева Цзян.