— Всего, что здесь имеется, вам читать не придется, — сказал Таштемир.

— Потребуется не один час. А на это взгляните.

Он протянул майору лист, держа его за краешек. Майор положил его на колено и стал быстро читать текст. Брови его полезли наверх. Спросил с подозрением:

— Вы верите, что в Бешарыке в уголовном розыске такое могут состряпать?

— Как считаете, что с этим делать?

— Вы уже сделали, капитан. Привезли сюда.

Таштемир тряхнул шевелюрой.

— Поразительно, товарищ майор, сколько в вас столичной самоуверенности.

— Что имеешь в виду? — спросил майор обиженно.

— Очень многое, но главное — мы еще не довезли этого до надежного сейфа.

— Довезем, — заверил майор. — Что еще?

— Затем неизвестно, в чьи руки попадут эти бумаги. Если в грязные — их замотают, изорвут и спустят в унитаз.

— Ты же доверяешь мне, капитан?

— Майору Лысову я доверяю.

— Тогда скажи, для чего ты инсценировал уголовщину?

— Мне нужна была для охраны бумаг спецгруппа.

— Дорого тебе обойдется такая шутка. Дорого, капитан.

— Я знаю. Но меня из аэропорта живым не выпустят. Больше того, даже в вашем присутствии попытаются ликвидировать.

— Я тебе, капитан, признаться, не верю. У тебя в глазах азиатские миражи. Подумай. Здесь Москва. Мы не группа кооператоров из деревни Пырловки, которых можно остановить на дороге и потребовать деньги из мешка. Ты видел моих ребят?

— Представляю. Но и у Дарчиева мужики не пальцем сделаны. Им обещано четыреста тысяч. Сейчас могли накинуть еще столько же. Наличными. Отмытыми.

— Что ж ты мне сразу о Дарчиеве не сказал? Фамилия нам известная. Это действительно тип серьезный.

— Лучше поздно, чем никогда. Так у вас говорят?

— Добро, Иргашев. Я сейчас дам отбой, и мы поедем в город с комфортом. Что там с тобой начальство станет делать — не знаю. Но довезти я тебя обязан.

— Спасибо, майор. Я в последнее время столько бегал, что ехать с комфортом побаиваюсь. Не верю удобствам.

— Ты даешь, капитан!

— Когда вернулся с Афгана, все время ходил и поглядывал под ноги. Мин опасался. Теперь опасаюсь всего, что выглядит заманчивым и удобным. Решаю — не подставка ли? Должно быть, я трус.

— Об этом потом. Что сам предлагаешь?

Таштемир сунул руку в карман, вынул сторублевку.

— Сейчас все сядем в ваши машины. Вы, майор, снимите амуницию, потом дадите команду трогаться. У стоянки аэродромных автобусов мы вдвоем выйдем. Машины ваши пойдут дальше. А мы — на стоянку к частникам. За «стольник» нас до Москвы домчат без помех.

— Нет, Иргашев, тебя и в самом деле перепугали. Хорошо, я приму меры, хотя уверен — против нас никто не попрет.

Майор вышел к трапу, громко крикнул:

— Грибов! Алексей Иванович! Зайди.

Через минуту в лайнер поднялся рослый круглолицый парень в каске и бронежилете.