— Что обещано Николаю — свято. Оружие при вас? Значит, проведу прямо в салон. Держите, это кейс с документами. Именно из-за них сложил голову Николай… Теперь следуйте за мной.

Место Таштемира оказалось у иллюминатора. Он сел, положил кейс на колени, поудобнее пристроил пистолет, чтобы в случае чего он был под рукой.

Салон быстро заполнялся. Возникла обычная предполетная толчея. Таштемир, не снимая руки с пистолета, внимательно следил за происходящим.

Одного из пассажиров он выделил сразу, назвав его влиятельным господином. Высокий, уверенный в движениях, одетый в легкий серый костюм, сидевший на нем, как на манекене. Из-под рукавов выглядывали ослепительно белые манжеты. В одной руке влиятельный господин держал широкополую техасскую шляпу из тонкого серого велюра, в другой — плоский, исключительно для деловых бумаг, чемоданчик, обтянутый дорогой золотистой кожей. На лацкане его пиджака скромно и непритязательно светился рубиновой эмалью значок депутата.

Оглядевшись, влиятельный господин остановил свой взгляд на Иргашеве. Мгновение раздумывал и вдруг решительно шагнул в его сторону. Подошел, поставил чемоданчик на соседнее сиденье, а шляпу аккуратно положил на багажную сетку.

— Сяду рядом, — сказал депутат и, не дожидаясь ответа, опустился в кресло. — Давайте знакомиться. Я Саидходжаев. А вы не представляйтесь, вас я знаю. Таштемир Иргашев? Верно?

— А если нет? — спросил Таштемир, ощущая противный холодок в груди. Быстро же его вычислили!

— Ошибки быть не может, — сказал Саидхаджаев самоуверенно. Он вынул из кармана и положил на кейс Таштемира его увеличенную фотографию. — Ну, убедились? Вы ловкий, Иргашев. Всех обвели. Стратег! Никто вас здесь и не ждал.

Таштемир вздохнул с облегчением. Если их встреча случайна, то главное — держать профессора на коротком поводке. Он наверняка попробует передать новость о встрече на землю через экипаж. Как-никак — депутат!

Засветилось табло «Не курить. Пристегнуть ремни». Тонко заныл двигатель.

— И много моих портретов уже гуляет? — спросил Таштемир.

— Достаточно, — ухмыльнулся депутат. — Руководить — значит предвидеть. Излюбленное выражение Сталина. И в этом он был прав.

Саидходжаев взял фото, сложил его вдвое и порвал на мелкие кусочки, затем небрежно сунул обрывки в карман.

В надсадном реве двигателей самолет сорвался с места и рванулся вперед. Пассажиров вжало в спинки кресел.

— Предпочитаю иметь дело с оригиналом, — сказал Саидходжаев, вполне дружески наклонясь к Таштемиру. — Мне невероятно повезло. У нас есть возможность откровенно поговорить.

— Разве у нас не найдется темы для доброй беседы? Скажем, о времени, о себе, о взглядах на жизнь. О перестройке, в конце концов.

— О перестройке? — спросил Таштемир с удивлением.