— Но позвольте, существует же общечеловеческая мораль, — снова возразил Хамдамов.

— Вы бы еще вспомнили мораль коммунистическую: «Человек человеку друг, товарищ и брат».

Саидходжаев улыбнулся, не скрывая превосходства.

— А вот почему. В Коране сказано: «И произнесли иудеи: „Рука аллаха привязана“. Прокляты они за то, что говорят». Вот мораль, которая нам по душе. Подумайте, Умар Хамдамович, для этого есть немало причин.

— Я всегда думаю, и потому удивлен, с какой стати вы вдруг решили, что именно сейчас нам угрожает мифическая опасность?

— Мы все должны видеть в перестройке две стороны. Одна нас с вами — я имею в виду деловых людей — устраивает полностью. В конце концов, каждый получит возможность проявить талант там, где ему хочется, и каждый будет жить на то, что заработает. К сожалению, другая сторона от невнимательных глаз скрыта, а о ней надо говорить вслух.

— Что вы имеете в виду? — спросил первый заместитель премьера.

— Я-то думал, что вы об этом прекрасно знаете, — удивился профессор. — О том, что в стране происходит вторая еврейская революция.

— Даже вторая? — насмешливо спросил Хамдамов.

— Да, мой генерал. Первая совершалась в октябре семнадцатого года. По недоразумению ее назвали русской революцией.

— Уважаемого профессора, — произнес Хамдамов задиристо, — к такому выводу привело существование в Москве «Еврейской газеты».

Саидходжаев нервно хрустнул пальцами.

— Мой генерал! Влияние вашего помощника Цейтлина на склад ваших мыслей очевидно! Но воистину беда, когда защитники крепости благодушествуют. Однажды после сладкого пира они просыпаются в оковах позора и поражения. Если хотите знать, в Москве вся пресса еврейская.

— Значит, — не сдавался генерал, — русские спят сном беспечности?

— Именно так. Кстати, если у вас будет досуг, позвоните, я к вам приеду, и мы докончим спор. А сейчас, простите, у меня истекает время.

Саидходжаев повернулся к президенту.

— Если вы не изменили решения, Фикрат Хамзаевич, и по-прежнему считаете проблему, о которой мы говорили, серьезной, то я сам берусь подобрать нужное лекарство. Есть много способов излечить и болезнь, и то осложнение, которое она вызывает. Я найду наилучший.

— Вы сделаете большое дело, — сказал президент одобряюще.

— Извините, мне пора. Уже поздно, а у меня еще деловая встреча.

Профессор поклонился, приложил правую руку к груди и вышел.

— Поехал к Розагуль Салмановой, — сказал Хамдамов ехидно.

Президент и первый заместитель премьера обменялись многозначительными взглядами.

— Вас не смущает, Фикрат Хамзаевич, — спросил Хамдамов, — что наш профессор стал таким ревностным сыном ислама? Между прочим, его докторская диссертация называлась так: «Реакционная сущность исламского фундаментализма».