Вслед за ним вся компания поступила так же. Устинову ничего иного не оставалось, как пригубить.

Ритуальная жидкость инопланетных землян обожгла вкусовые рецепторы и заструилась горячим ручейком по пищеводу. Остановилась где-то в привратнике желудка, на мгновение замерла и щедро растеклась по солнечному сплетению. В ушах зашумело, как при резкой смене атмосферного давления. Сердце екнуло от неожиданности, передохнуло и снова пошло.

– Серый, может, инопланетянину больше не наливать? – шепнул командиру бортмеханик, завороженно глядя на выражение лица хлебнувшего разбавленного спирта Устинова. – Может, они тут реагируют на этиловый, как мы – на метиловый? Может, у них тут бензин без солярки – пустая трата денег? С виду-то они такие же, но иди знай. Должны же хоть чем-то жители одной планеты отличаться от жителей другой!

– Нет-нет, не беспокойтесь! Мы абсолютно идентичны натуральным. Ну, то есть – вам. – Устинов выдохнул. – Жидкость, содержащая С2Н5ОН, воздействует на мой организм точно так же, как и на ваши. В умеренных количествах вызывает чувство… Господи, хорошо-то как! – Павел вдруг потянулся, раскинул руки и задрал голову к небу. – Какая красота! Как давно я не смотрел на звезды. Ваши так же прекрасны?

– А то! – заверил его Елизаров, разливая по второму «коктейлю». – Ну, между первой и второй перерывчик небольшой!

– Очень даже большой перерывчик между первой и второй! – вдруг вставил Устинов.

– Это, брат Пашка, может, у вас, а у нас – пуля не должна пролететь.

– У вас, у нас, у тех, у этих. Большой, говорю, перерыв между первой и второй Землей!

– Немалый, немалый. – Все согласно загомонили. – Световых лет эдак…

– Да я не о световых, а о самых обычных летах. Вот тебе сколько лет, Елизаров?

– Сорок два. Полет нормальный.

– Сорок два, – передразнил его Устинов. – Я на восемьсот семьдесят девятую посадку захожу. Вот так вот!

– Во дает, хренов сын Адамов! Как его со ста граммов-то разобрало. Ну, мужики, по второй! За здоровье и, в свете открывшихся обстоятельств, за долголетие.

Мужчины чокнулись и выпили.

Устинов подскочил, сделал сальто, прошелся на руках и мягко приземлился на ноги. После чего сказал всей опешившей честной компании:

– В гробу я видал это долголетие.

– Люди тысячелетиями бьются над тайной бессмертия, а он, вишь, долголетие в гробу видал.

– Чего там биться? Нет никакой тайны бессмертия. Перед носом у вас бьется.

Команда недоуменно переглядывалась.

– Ну, хорошо, не перед носом. Просто я анахронизмы люблю. Прямо в ухо ваша «тайна бессмертия» бьется. Ключников, иди сюда. Иди-иди, не бойся. Землянин землянина не обидит.

Ключников подошел к внезапно очеловечившемуся Устинову.