Самуил проскользнул внутрь и быстро прикрыл их за собой. А сам пробормотал:

— Вхожу как вор, но выйти могу как король. И даже более того…

Привратник, выглянув из своей каморки, остановил его:

— Тех, что поднялись на сорок две ступени, — отвечал Самуил.

По-видимому, удовлетворенный таким странным ответом, привратник вернулся к себе в каморку. Должно быть, то был не просто привратник!

Самуил прошел по коридору, повернул направо и поднялся на второй этаж, насчитав двадцать одну ступеньку.

Там к нему приблизился некто, шепнув на ухо:

— … и Германия, — откликнулся Самуил так же тихо.

Человек отступил, давая ему дорогу, и Самуил поднялся по лестнице еще на двадцать одну ступень.

Перед ним была дверь. Открыв ее, он оказался в чем-то вроде прихожей, где ему встретился другой незнакомец.

— Народы?.. — вполголоса начал он.

— … суть короли, — закончил Самуил.

Тогда его проводили в залу, обставленную чрезвычайно просто. Если не считать гобеленов, здесь не было никаких излишеств. Стены, пол, окна, потолок — все было затянуто плотной тканью, по-видимому предназначенной для того, чтобы заглушать голоса и любые другие звуки. Нечего и говорить, что двери были двойными, а ставни — плотно закрытыми.

И ни ламп, ни свечей. Залу освещал только огонь камина, отсветы которого, мелькая по стенам, порой, казалось, оживляли изображенные на гобеленах фигуры, и те приходили в движение.

Шесть человек сидели здесь, ожидая Самуила.

У пятерых лица были открыты, шестой же не только надел маску, но и задрапировался в широкий длинный плащ, словно маска не казалась ему достаточной защитой, и держался в дальнем от камина углу, где свет не достигал его.

Кресла присутствующих были повернуты так, что все они располагались лицом к человеку в маске, по-видимому председательствующему на этом собрании.

При появлении Самуила все встали с мест, лишь тот, в маске, не пошевелился.

Ответив поклоном на приветствия, Самуил тотчас устремил взгляд на незнакомца.

Вот с кем ему предстояло иметь дело. Это с ним придется вести борьбу.

— Вы, — обратился он к неизвестному, — член Высшего Совета, оказавший нам честь присутствовать на нашем собрании?

Человек в маске молча кивнул. В душе Самуила всколыхнулось сложное чувство — смесь горечи и торжества. Заняв свое место рядом с другими, он продолжал:

— Верительные грамоты нашего гостя, разумеется, при нем?

Не произнося ни слова, незнакомец затянутой в черную перчатку рукой протянул ему запечатанный конверт.

Приблизившись к огню, Самуил осмотрел печать.

— Да, — сказал он, — это печать Совета.

Сломав печать, он развернул письмо:

— Знаки и подписи в порядке.

И стал читать вслух:

— Отлично, — обронил Самуил, складывая письмо и кладя его к себе в карман. — Начнем заседание, господа.