— Если она почернеет полностью — тогда что, всё? — резко спросил я. — Я стану одним из них?

Учитель хмыкнул. Казалось, мой вопрос его позабавил.

— Если вы станете одним из них — она почернеет полностью, вот так — правильно.

— А назад вернуться я смогу?

— На этот вопрос есть два ответа. Честный и откровенный. Честный будет таким: возможность изменить свою внутреннюю энергию есть всегда. Вопрос намерения и поступков.

— А откровенный? — спросил я, предчувствуя неприятные новости.

— Откровенный такой: я прожил долгую жизнь и знаю лишь об одном подобном случае.

Не могу сказать, что этому человеку было легко…

— Он был чёрным магом, а потом стал белым? — уточнил я.

— Полное перерождение от одной энергии к другой, — кивнул учитель. — Ваша жемчужина снаружи чёрная, внутри — белая. Однако, когда её затянет чернотой, внутри она быстро тоже станет чёрной. Это перерождение даётся легко. Когда исчезнут все сомнения, вы станете чёрным магом. А сейчас вам нужно задать вопрос.

— Да, — кивнул я, катая жемчужину по ладони. — Если тот человек, о котором вы говорите, стал чёрным магом. Если у него пропали все сомнения — то что его заставило пуститься в обратный путь?

Водитель насвистывал, не прислушиваясь к разговору.

За окнами тянулись вчерашние дворцы-особняки.

— Я ведь сказал: ему не было легко, — сказал учитель, глядя в окно.

— Это понятно. Но зачем он это делал?

Учитель долго молчал. Мы уже проехали пару-тройку жилых кварталов в черте города, когда он буркнул, словно бы нехотя:

«Чёрный город» и впрямь казался чёрным. Очнись я тут, не зная, где нахожусь, мне хватило бы секунды, чтобы понять: это — Чёрный город.

В салон машины просочился кислый неприятный запах, и шофёр нервным движением отключил воздухозабор.

Пошёл мелкий дождь, заработали дворники, и лобовое стекло покрылось грязевой плёнкой. Прямо по курсу всё ближе становилась высоченная заводская труба, из которой в небо поднимался густой столб чёрного дыма. Глядя на него, я нервно сглотнул. Казалось, что это — целенаправленная акция по зачистке района. Но — нет. То был обычный рабочий день.

Людей на улицах было много, и практически все носили респираторы и очки-гогглы. Те, что победнее, обходились тряпичными масками на нижней половине лица.

Каждый третий заходился в кашле.

Н-да уж… Буду справедлив к своему миру. У Концернов всё-таки есть хорошие системы фильтрации и более экологичное топливо.

Там, куда мы в конечном итоге свернули, было ещё более-менее. Завод остался в стороне, тучи раздались, и сквозь мутный воздух солнце робко касалось лучами некогда белого двухэтажного здания за ржавым забором. Какой смысл был в заборе — я не понял. Ворота отсутствовали как явление, будка охранника пустовала.