Воспоминания, мысли… Не могу теперь уснуть, — пожала плечами, усаживаясь на подушки, которые уже устроила на подоконнике, болтая с ним. Посмотрела на спящий город. — Не хотела тебе мешать отдыхать, прости.

— Что за сон? — отмахнулся он от ее извинений. Зато уцепился за слова, как бульдог.

— Я думала о том, что ты мне про отца рассказал и про то оружие пропавшее, за которое ты долг возвращал. Его из-за этой партии убили? — не поворачиваясь к нему, смотрела в окно и на виды, и на темное отражение Ольшевского заодно.

— Сложно сказать конкретно, котена, там много конфликтов было и претензий, — осторожно, слышимо подбирая слова, ответил Саша.

Возможно, не хотел ее расстраивать. Но для нее было главное, что он говорил, рассказывал, а не скрывал и не запрещал даже вспоминать, как мама! — Целый гордиев узел. Но да, эта партия многим стояла поперек горла, твой отец умел урвать лучший куш. Его за это не любили. И желающих перехватить такую выгодную сделку было достаточно. Вполне вероятно, что это и послужило последним критическим толчком. Мы так и не смогли узнать точно.

Замолчал, внимательно вглядываясь в нее. Катя тоже не торопилась говорить.

Думала, вспоминала обрывки сна, в котором детство снилось. Обыденности какие-то: завтрак на кухне, как папа ел яичницу, которую мама им пожарила. Листал газету и смеялся о чем-то. Как часы заводил, сверяя время с телевизором…

— У папы часы были, помнишь, может? Я уже как-то упоминала, мне нравились они очень. Большие, «командирские». Он их любил сильно, — повернулась к нему от ночного вида города.

— Да, помню, — даже в темноте спальни было видно, что Ольшевский нахмурился, словно не понимая, к чему она про это вспомнила.

 — Наградные. Он ими дорожил очень.

— Да… — Катя уперла локти в колени и устроилась подбородком на скрещенных пальцах. — Он под крышкой иногда особо важные какие-то сведения прятал. Бумажки крохотные совсем с цифрами, кусочек карты мог… Я знаю, потому что мне эти часы очень нравились, а папа когда-то забыл дома. И мне так захотелось их в руки взять, рассмотреть, примерить… Он застукал меня, вернувшись за часами. А я с испугу уронила, — Катя улыбнулась, воспоминания хорошими были. — Крышка отлетела и выпала такая записка. Но папа не злился, понял, когда я сказала, что просто хотела примерить.

Часы мне тем вечером купил. Не такие, конечно, женские. Но все равно, у всех электронные, а у меня — настоящие! Ну, мне всегда электронные какими-то неживыми казались… — смутилась.

— Я помню, котена. И как ты хвасталась еще неделю потом, — тоже улыбнулся Саша. И была в его голосе слышна какая-то добрая ностальгия за теми временами.

— Хвасталась, — со смехом согласилась она. — А про ту бумажку папа просил никому не рассказывать. Это наша тайна с ним была.