— А я ведь просила тебя не забыть, С-а-а-ша, — чуть проказливо протянула Катя, по правде, балдея от того, что может быть с ним такой, что в себе нечто новое и глубинное открывает не опасаясь.

И щелкнула замком ремня безопасности, одновременно накрыв ладонью его пах. Сильно сжала через ткань брюк член, тут же толкнувшийся ей в ладонь волной мощной эрекции. Вот моментом!

Господи! Она себя такой соблазнительной ощутила! Искренней и способной на все без стеснения… Он не обидит и не посмеется, тоже слово давал. А Саше она верила больше, чем кому бы то ни было.

— Мля! Малышка! — Александр шумно выдохнул сквозь зубы, со свистом.

— Вот и держи руль, не отвлекайся, — велела она этим голосом, от которого сама шалела.

И, чувствуя себя немного распущенной и очень дерзкой, расстегнув ширинку брюк Саше, наклонилась, чуть сдвинувшись на сиденье. Не позволила ему помешать ей, даже с трепетом и предвкушением, обхватила губами, влажным языком наливающуюся головку его члена, твердеющую прямо у нее во рту.

Она прикалывается?! Б*я!

Да у него в глазах потемнело, и в грудь словно вбили раскаленный кол! Как тут за дорогой следить?! Про то, что творилось с его пахом, где одурительно-влажный, горячий рот котены сейчас выделывал нечто невероятное с его членом, и вспоминать нечего! Мошонка поджалась, бедра сами рвались вперед и вверх, руки пекло от желания загрести полной пригоршней ее волосы на затылке, зафиксировать и жадно, бешено трахнуть Катю в этот офигительный рот!

Как тут за дорогой следить, епер**ый балет?! Когда хочется тупо вжаться затылком в подголовник, зажмуриться и кайфовать! Так реально недолго въехать в первый же фонарный столб.

— Катя! Твою ж налево, мля! Нельзя же так!

Втянул в себя воздух сквозь зубы, хрипло ругнулся, когда Катя как-то жадно, влажно, с причмокиванием прошлась по его члену губами, чуть ли не насаживаясь горлом по всей длине!

— Говорил, что мне все с тобой можно, — невнятно и дерзко, поддевая его, ввернула малышка, щекоча языком какую-то одурительно-чувствительную точку на его крайней плоти, по ходу. Еще и улыбается при этом — он же чувствует!

— Гов-о-о-о-рил, помню, — застонал, не удержался.

Хотя вообще как-то редко его пронимало настолько. Даже профессионалки скорее расслабляли, а не заводили с пол-оборота до того, что у него все тело взмокало и пульс фигачит под сотню! Толкнулся все же, чуть не до глотки ей достав, так, что Катя аж поперхнулась немного. Жадность какая-то по ней, невыносимая, неутолимая! Ограничители не работают.

Но и она не отстраняется, больше в рот берет!

Да, ясно, чувствовалось, что ни фига Кате не привычно, все как в первый раз, пробует.