Ну она-то в чем виновата?! Но не получалось успокоить и донести, что не имеет никаких обид и претензий. Носился с ней, как с хрустальной, если честно, иногда опасаясь и обнять покрепче, сказать что-то, лишь бы не напомнить, не зацепить за больное. Но Катю все равно не отпускало как будто бы.

Нет, он и понимал, что три недели — не так и много времени после такого потрясения, чтобы в себя прийти. Но какие-то подвижки, казалось, уже должны происходить, нет? А Саньку все чудилось, что они до сих пор в той палате, где Катя под капельницей лежит, то и дело отключаясь, почти не слыша, как он с ней пытается разговаривать про всякую чепуху, лишь бы не дать в горе уйти.

И не сдвинулись никуда морально с той проклятой точки.

И что делать? Как встряхнуть? Никаких идей.

Ксения, пару раз встретив Катю в галерее, тоже поняла, что дело нечисто… А как тут не понять, когда Катя с такой болью на беременную Ксюшу смотрела, случайно столкнувшись на этаже? Едва не разрыдалась, блин, резанув ему по душе.

Ольшевский тогда так разозлился на себя! Не додумался, идиот, обострил сам, причинил любимой лишнюю боль, блин!

Ксюша же, когда Санек потом объяснил, решив, что пока галерея не лучшее для Кати место, без всяких обид посоветовала отвезти ее к психотерапевту.

Ольшевский не был уверен. Он в этом вопросе как-то не ориентировался совсем, но уже всерьез задумался. Потому как сам не вытягивал, похоже, как ни пытался растормошить. Вроде и не давил, не лез особо, стараясь не парить ни мозг, не чувства. Блин, ему самому об этом вспоминать и думать тяжело, так что представлял, насколько малышке его нелегко.

Но что-то же нужно делать! Тормозить было точно не в его правилах, как и плыть по течению. Хорошо еще, что в делах как-то ушел напряг: юристы занимались документами, все уже запустив и начав переоформлять, Кошевой сидел тише воды, ниже травы, больше не рыпаясь, даже Лысенко, и тот куда-то с радаров пропал, чему они с Олегом были весьма рады.

— Может, снова к кому-то нанялся, — предположил Горбатенко. — Виталий не привык на одном месте сидеть подолгу.

— Может, — согласился Санек, который был рад уже тому, что Лысенко перестал доставать его да вертеться рядом, когда Кате и так плохо.

Так что оставалась только обычная текучка рабочих вопросов в галерее и магазинах, поставки и отчеты. Хотя и это нелегко, понятное дело, отнимает время, которое Саша сейчас с большей охотой на малышку свою потратил бы… Увезти бы ее на пару недель куда-то, чтоб вообще по-другому выдернуть из ситуации… Но и переложить не на кого, разве что через дней десять. Вот и мотался, разрываясь.