Все закончилось благополучно, но без вмешательства царя-батюшки не обошлось, и российские газеты проникновенно рассказывали, как кремлевский начальник в самый последний момент выручил российскую культуру. А без него бы ничто и никак…"

"Картина явно не окончена, налицо характерная для позднего Брюллова «нонфинитность». Видно, смертельно больной живописец, выполнив главную художественную задачу, не хотел тратить время и убывающие силы на прорисовку второстепенных деталей. Форт, или, точнее, крепость Пику (полное название – Fortaleza de São João Baptista do Pico), кстати, сохранился до наших дней и поныне считается достопримечательностью Фуншала. Он принадлежит португальскому военно-морскому флоту, который устроил в крепости центр электронной связи (поэтому местные жители прозвали его «Радиопиком»), но есть и небольшой музей, открытый для публики. Теперь крепость почему-то не выглядит так зловеще, как на картине русского художника.

Памятник Брюллову – великолепный бюст, выполненный мадерьянским скульптором Луишом Пайшау, недавно установили в другом парке – муниципальном, метрах в пятистах от кинты «Вижиа».

Но давайте вернемся на кинту и на полтора века назад. Еще один выдающийся художник, любимец герцога Лейхтенбергского и большой поклонник Брюллова, Алексей Боголюбов в восторженных тонах описывал в своих мемуарах «могучую растительность» вокруг кинты. «Пальмы всякие, бананы, рисовый, яичный плод, чайное и кофейное дерева, а цветы среди них стелились красивым пестрым ковром», – вот что он там увидал.

165 лет спустя мы с женой обошли парк, чтобы сверить наши наблюдения с воспоминаниями Боголюбова. И вот что обнаружили: пальм все еще много, цветов тем более, но ни чайного, ни яичного, ни кофейного кустов не нашли. С последним все ясно: в 1882 году, лет через тридцать после пребывания герцога и его свиты на острове, здесь разразилась эпидемия. Вредитель поражал корни кофейных кустов, и вскоре все они погибли. Впрочем, растительность по-прежнему такая же «могучая»; ее так много, что чего-то мы могли и не заметить. Зато не пройдешь мимо восхитительного розария, в нем красные, бордовые, белые, желтые розы, причем мощные, крупные, сильные. Замечательная бугенвиллея – и ярко-красная, и оранжевая, и нежно-розовая, и белая. Ласково и влюбленно обвивает она все, что можно обвивать: заборы, стены, романтическую перголу. Могучее каштановое дерево, крупный куст цезальпинии (она же на местном наречии – Flor-de-pavão, «павлиний цветок», густо усыпанный небольшими алыми цветочками) и рядом, словно специально подобранная для контраста, manacá-da-Serra, тибухина, одетая в ярко-фиолетовое. И, кажется, мы впервые в жизни увидели, как растет манго.